Напряжение
Шрифт:
Шумский, невысокий, коренастый, чрезмерно суетливый, вынул из чехла фотоаппарат. Вспыхнул магний. Потом приблизил свет карманного фонаря к кожаному портфелю, лежавшему на скамейке рядом с убитым, нажал поочередно кончиком перочинного ножа на замки и открыл их.
В портфеле оказались серые брюки, ношеные, но отутюженные, завернутые в газету две новые рубашки из шелкового трикотажа, учебник высшей математики и несколько журналов «Новое время» на русском и французском языках.
– Студент, - предположил Шумский.
– А брюки-то ему должны быть великоваты, - развернув их, заметил Быков.
– Что за газета?..
– Прошлогодняя «Ленинградская правда», - сказал Шумский.
– Посмотрите, почта не приставила номер квартиры?
Шумский наскоро обвел светом фонарика края газеты, согнул ее пополам и передал Быкову:
– Абсолютно чистая.
– Как у вас дела?
– повернулся Быков к другому оперуполномоченному, Изотову, который молча, невозмутимо копался в карманах убитого.
– Все цело. Заводской пропуск на имя Красильникова Георгия Петровича, шлифовщика механического цеха…
– Его пропуск?
– Да, на фотографии он… Записная книжка, деньги, расческа.
– Сколько денег, вы посчитали?
– Семьсот восемьдесят три рубля [12] .
Быков заложил руки за спину, прошелся по аллее грузной, размеренной походкой.
– Какое сегодня число?
– спросил он, неожиданно обернувшись.
– Двенадцатое, - ответил Изотов.
– То есть сейчас уже тринадцатое.
12
В повести суммы даются в старом исчислении. ( Ред.)
– Когда на заводах бывают получки?
– По-разному, Павел Евгеньевич. Первого и пятнадцатого, пятого и двадцатого. Где-то в этих пределах.
– Значит, двенадцатого числа в любом случае человек не может получить зарплату?
– Пожалуй, что так, - согласился Изотов, - если только ему не выдали командировочных.
– И если он не таскает сбережений с собой, - вмешался Шумский.
– Все у вас?
– спросил Быков Изотова.
– Осталось осмотреть пальто.
В правом наружном кармане лежали мелочь, ключ, свалявшийся трамвайный билет. Из другого Изотов достал клочок бумаги, поспешно вырванный из тетради в линейку.
«Гоша!
– читал Изотов, с трудом разбирая косой размашистый почерк.
– Сложилось так, что нужно было уехать к 7 часам. Дома буду в 12 час. Извини, пожалуйста».
Записка была сунута в карман небрежно и скомкалась, но сначала кто-то сложил ее вчетверо, надписал тем же карандашом «Г. К.» и пришпилил кнопкой: в четырех местах виднелись проколы.
– Интересно, числа нет. Но есть что-то вроде подписи. Как ты думаешь, что это - «Л», «П» или «И»?
– Пожалуй, «П», - предположил Шумский.
– Да, на «П» больше похоже, - согласился Быков.
– Учтите, записка может быть сегодняшней. Видите, какие сгибы? Как вы думаете, кто ее писал - мужчина, женщина?
– По почерку скорее мужчина, - сказал Изотов.
– Мне тоже так кажется, - сказал Быков, осторожно укладывая записку в планшет.
– Ладно, осматривай-те труп.
Убийца стоял сзади, в кустах. Он выстрелил в затылок Красильникову с близкого расстояния - это было видно по рваной ране и по дыре в кепке. Изотов приподнял голову Красильникова, стараясь не встречаться с открытыми, невидящими глазами, и крикнул:
– Свет, Алеша…
Шумский поднес фонарик.
– Что это? Кровь?
– спросил Изотов.
На желтой, тщательно выбритой щеке Красильникова заметно проступала темно-красная черта. Шумский достал блокнот, вырвал чистый листок и потер по щеке.
– Нет, не кровь. Губная помада.
– Я так и предположил, - удовлетворенно сказал Изотов.
– Это уже кое-что… Выходит, здесь замешана женщина.
– Не торопись с выводами, - проговорил Быков.
– Ищите гильзу. И постарайтесь найти пулю.
– Гильза должна быть где-то в кустах, - сказал Шумский, - но Ларионов не пускает, землю бережет, затопчем.
Ларионов, потный, раздосадованный неудачей, снова присел на корточки с Пиратом за скамейкой - там, в кустах, на влажной, пахнущей весной земле довольно четко отпечатались следы ботинок. Пират прерывисто обнюхивал их, потом рванул поводок, и Ларионов, едва успевая за псом, прыжками помчался в сторону, противоположную проспекту. На улице поводок начал слабнуть. Пират завертелся на месте, завилял хвостом и заскулил.
– Ищи, Пират, ищи, ищи, - строгим голосом настойчиво погонял Ларионов, теряя терпение.
– Не можешь? Потерял, да? Потерял? Эх ты, псина…
Они вернулись, и не успевший отдышаться Ларионов сказал Быкову, что след прерывается на мостовой, где проезжавшие машины смешали запахи.
– Очень плохо, - проговорил Быков, насупившись.
– Можно еще попытаться, товарищ полковник, но бесполезно, мостовая мокрая, грузовики все-таки ходят и ночью. Город ведь…
– Ну что ж, давайте искать гильзу и пулю.
Начали от тех же кустов. Ладонями, как слепые, ощупывали холодную землю, слабую нарождавшуюся траву, оголенные корни…
Незаметно рассвело. Исчезла тишина, теперь сад пропитался неумолчным щебетанием птиц. Пробежал вдали трамвай, гудела, разбрызгивая воду, поливальная машина.
– Да погасите вы фонари, диогены, - пробасил Шумский, смеясь, и выключил свой.
– Вот она!
– воскликнул невозмутимый Изотов, очищая от земли гильзу.
– Калибр 7,65. Система иностранная.