Чтение онлайн

 Какая разница – сделал бы это я или случайный прохожий? Кто-то все равно это сделал бы. Лучше уж я. Если, согласно расхожему утверждению, внутри человека всю его жизнь борются некие антагонистические силы, такие как, например, добро и зло, свет и тьма, то во мне эта борьба давно уже была закончена, так как обе силы попросту потерпели фиаско: они боролись за душу, которой там не оказалось.

 Деньги я использовал по назначению: купил ящик пива и пару картонных упаковок вина. Нализался как скотина. Возможно, неосознанно я поступил как последний из греческих киников: отринул мир, не в силах исправить его врожденную уродливость. Но утро не преминуло напомнить мне о вчерашнем увеселении: голова болела жутко, изо рта несло помойкой. Галлюцинаций только не хватало для полнейшего завершения картины человеческого падения.

 Я выполз на кухню, дабы среди кучи пустых бутылок и немытой посуды до конца вкусить все прелести моего нынешнего положения. На мое счастье (как оказалось – нет) на столе валялась полупустая пачка сигарет. Я закурил. Но от никотина только усилилось чувство собственной неуместности в этой извращенной реальности. Я еле добежал до сортира, чтобы высказать белому другу все, что я о ней думаю. О реальности, я имею в виду.

 Как следует опорожнив желудок, вернулся на кухню. Взгляд упал на коробочку, лежавшую на холодильнике, которую мне по старой дружбе оставил Доктор. Доктор – вы, конечно, спросите, кто это? Доктор был божественен. И славился тем, что имел законченное медицинское образование и судимость за активное распространение наркотиков. Благо их в его распоряжении в силу профессии хватало.

 Я открыл коробочку. Внутри покоилась парочка платформ с феназипамом, несколько колес, содержащих кодеин, и некая ампулка с прозрачной жидкостью. Ее я сразу отложил в сторону, так как не имел никакого представления о том страшном существе, что таилось внутри. Немного подумав, отложил и колеса с кодеином. Остался феназипам.

 По идее транквилизатор должен был помочь отойти от жуткой абстиненции – как человек крайне любознательный в сфере воздействия на организм посредством разного рода веществ, я знал это. Недолго думая, съел одну белую кругляшку, запив водой из-под крана.

 После этого пошел в комнату и лег. Тут же в глазах начало темнеть, а к горлу подкатила дурнота. Кое-как сдержался – проводить все утро в сортире не входило в мои планы. Закрыл глаза. В моем токсичном мозгу тут же нарисовались образы трупов, гор гниющего мяса и прочих жутких видений, которые неизвестны трезвому человеку. Я поспешно разомкнул веки. Свет больно резанул по глазам. Черт, почему же так плохо?

 Снова поковылял на кухню. На сей раз съел сразу две таблетки, запив, как и в прошлый раз, водой из-под крана. Прикурил сигарету. Где-то под окном заурчала мусорная машина, забирающая контейнер с помоями. Ее только не хватало.

 Докурив, я решил больше не возиться с малыми дозами и добил платформу до конца. И снова пошел в комнату прилечь. Где-то на пороге комнаты я ощутил первое действие транквилизатора: голова стала весить как кусок свинца, но внутри нее, наоборот, появилась какая-то легкость, тяжелые мысли, до этого не дававшие мне покоя, сначала спутались, сплелись в кокон, а потом и вовсе разлетелись по разным углам черепной коробки. Я поспешил прилечь.

 Медленно сознание покидало меня. При этом я оставался бодрствующим. В голове что-то роилось, но где-то совсем далеко, в тумане, окутывающем меня. Я покидал реальность – и, возможно, впервые за долгие дни делал что-то единственно правильное. Меня здесь не понимали. Действительность меня презирала и дарила одну только похмельную боль. Я шептал ей до свидания.

 Вместе с тем покидала меня и моя личность. Я превращался в мумию, ждущую прихода аламутских ассасинов, чтобы навсегда покончить с этой бренной и больной оболочкой. Какое-то липкое ощущение, словно ты оплетен паучьей сетью, размокшей от едких ферментов. Иллюзорная реальность, где нет боли, но нет и иных ощущений. Пропахшая потом и страхом реальность. Такие вот млечные ассоциации.

 Я отключился. Свет вспыхнул в глазах далеким бликом и померк. Комнату окутала тень. Тень смерти – не иначе. На меня катилось хаотическое Нечто. Мозаичные существа окружали меня в ампутированной реальности. Вектор моих ощущений неизменно стремился к нулю. Вспышки снов продуцировались в пятимерном потолке. Эмпирический дисбаланс – так бы я это назвал.

ЕСЛИ РАЗУМ ОСТАВИЛ ВАС, УПОВАЙТЕ НА ТО, ЧТО ОН ПОПАЛ В ХОРОШИЕ РУКИ!

 Я балансировал на тонкой нити действительности подобно космическому эквилибристу. На меня накатывали томные волны, свидетельствующие об отключении той или иной зоны чувствительности. Глубоководные рыбы страхов поднимались на поверхность бессознательного. Там они пожирали оранжевых осьминожек радости или же, наоборот, осьминожки загоняли их назад в темные глубины. Внезапно в пульсирующей пустоте возник Доктор.

 Он смотрел пристально, словно прожигал мое тело миллиардами невидимых энергетических пучков. Это было похоже на вакуумное высасывание отработанной души. Я зажмурился. Открыл глаза, отгоняя призраков первобытной тьмы. Доктор не исчез. Я решил, что это некая вторая сущность меня, образовавшаяся путем деления личностного биополя.

 - Уйди, - произнес я сквозь стиснутые зубы.

 Доктор молчал, покачивая маятниковой головой. Потом вдруг произнес:

 - Ты чего?

 Его слова металлическим эхом прокатились из одного полушария моего мозга в другое.

 - Это ты чего? – ответил я вопросом на вопрос.

 Доктор вновь покачал головой, протягивая:

 - Ну-у-у-у…

 И исчез. Внутри меня на миг воцарилась ментальная тишина.

 Но Доктор почти тут же вернулся. С коробочкой, в которой покоились колеса – проводники в бездну Хаоса.

 - Ел что ли? – спросил Доктор.

 Я неопределенно покачал головой, что могло трактоваться и как «да», и как «нет».

 - Тогда понятно, - сказал Доктор в ртутные сумерки, сгустившиеся вокруг шкафа.

 После этого он подошел к окну, гремя ставнями, открыл его, немного постоял и исчез в направлении кухни. Его не было минуты две. Вернулся он со стаканом воды и протянул его мне:

 - Пей.

 Я словно зомби принял стакан из его рук и до дна осушил одним гиперпространственным глотком.

 - А теперь иди блюй, - Доктор приподнял меня за рукав, дальше я встал сам.

 Поплыл в нейролептическом тумане. Кое-как отыскал дверь туалета. Склонился над унитазом и сунул два пальца в рот. Меня изогнуло дугой и вырвало. На глаза наползли слезы.