Чтение онлайн

– Как это?

– У меня зрение нормальное. Я их для солидности надела. Одна подруга посоветовала: когда идешь на работу устраиваться, надень очки. Будет умный вид.

Вот все и прояснилось. Вот почему она никак не отреагировала на мой метод знакомства. Она не ассоциировала себя с очкариками. У нее комплекса нет. Она нормальная! Если бы я знал, то на выстрел бы к ней побоялся подойти!

В двенадцать Аркаша засобирался домой. Мы договорились созвониться. Его изрядно штормило, тем не менее, он не забыл расплатиться за столик. Примерно через час собрались и мы.

– Где ты живешь? – спросил я, когда мы вышли на улицу.

– Недалеко. Только я не хочу домой.

– Тогда поехали ко мне.

– Поехали.

Мы сели в такси и отправились в гостиницу.

Вот он мой город! Узнаю его. Сколько раз мы проводили девочек в общагу. Я, чаще всего, чужих. Легче легкого. Нужно только втереть уши дежурному. Тряхнем стариной!

Через стекла фасада я увидел Спартака. Он стоял за стойкой, разговаривал по телефону и при этом смотрел на себя в зеркало. Швейцара в дверях не оказалось, мы беспрепятственно прошли прямо к моему старому знакомому. Увидев меня с дамой, Спартак бескрайне улыбнулся. Теперь он смотрел на меня как на равного. Типа, хоть ты и из люкса, но слабости у тебя как у всякого мужика. Он взял меня под локоть и отвел в сторонку.

– Пусть живет хоть неделю, – заговорщески подмигнул он. – Я все устрою.

Наверное, он надеялся на чаевые, но я просто сказал:

– Спасибо, – и собрался уйти.

– Постой, – остановил он меня. – А презервативы?

– А есть?

– Легко, – он повернулся спиной к Жанне и, таясь, вытащил из кармана две пачки. – Вот здесь четыре штуки в упаковке по шестьсот рублей, а в этой – шесть, по тысяче.

– А что так дорого?

– Монополия. Если купишь шесть, сделаю скидку.

– Ты мне льстишь, – похлопал его по плечу, – давай ту, где четыре.

– А шампанское в номер?

– Лучше мартини.

– Легко.

Я подождал секунды две, думая, что он и вино вытащит из кармана, но этого не случилось. Видимо его карманы оказались не такими уж бездонными, как могло показаться.

Мы поднялись наверх, сели за стол, дождались мартини и стали разговаривать. Жанна разоткровенничалась.

– Неделю назад меня человек бросил.

– Да ну, не верю.

– Взял и бросил. Прекрати делать глупые комплименты.

– Просто не могу себе представить.

– Я ведь замужем была. Хороший такой дядька. На пятнадцать лет меня старше. Богатый. Я шесть лет как сыр в масле каталась.

– А тебе сейчас сколько?

– Тридцать.

– Никогда не скажешь!

– Кончай! У меня все было. Правда, он детей не хотел, но я бы его все равно уломала. Я его любила. Не по расчету выходила. Полтора года назад он пригласил к себе из Калуги сына от первого брака. Там у парня что-то не складывалось, а он ему тут работу хорошую обеспечил, хату купил. И все.

– Что все?

– Мы с этим сынком полюбили друг друга. Просто дико полюбили. Он меня на семь лет моложе, но это ничего не значит. Я хмыкнул, как бы соглашаясь.

– Мы честно пришли к моему мужу и все рассказали. Тот поорал, вначале хотел сына отговорить, но сынок упрямый оказался, тогда папаша послал нас к чертям собачьим. Лишил денежного содержания. Жили мы в однокомнатной панельке, с хлеба на квас перебивались. Я так счастлива была!

– И что?

– Год прошел, и он меня бросил, вернулся к своему папаше. Теперь у них все в порядке – семья, а я одна, как дура. Дура я – дура.

– Да уж, – я не нашелся что сказать.

– Знаешь, я сейчас думаю, что сынок отбил меня, чтобы отомстить отцу. Тот ведь их бросил с матерью. Я как вещь. Они там решают свои психологические проблемы, а я теряю целую жизнь, – у нее на глазах навернулись слезы. – Меня все бросают. Даже мать.

– Как это?

– Вот так. Мне было четыре года, когда она меня оставила с отцом и уехала с каким-то греком. Греку, видите ли, такой груз как я не нужен был. Я ее даже не помню.

Что-то сексом тут и не пахнет, сплошная передача «Жди меня». Я почувствовал себя ущербным, в моей жизни таких лихих поворотов не было, не о чем поплакаться.

– Мое детство сплошной кошмар, – тем временем продолжала Жанна.

– Что, папа пил?

– Нет, хуже.

– А что может быть хуже?

– Ладно, проехали.

– Знаешь, почему люди с теплотой вспоминают детство? – меня потянуло на философию.

– Нет.

– Потому что это самое беззаботное время. Там проблем не было. Несчастной любви не было, ненависти тоже. Время тянулось, день бесконечен. Впереди вечность.

– У меня не было беззаботного детства.

– У меня тоже.

– А у тебя то что?

– Были проблемы. Папа хотел, чтобы я стал вундеркиндом. Он сам учитель и водил меня ко всем знакомым репетиторам. Английский, французский, немецкий и т.д. Тогда было модно оканчивать школу за пять лет, всякие там дети-поэты, художники и математики. Но, из меня вундеркинда не получилось.

– Почему?

– Я во всем преуспел кроме математики. Не давалась она мне, хоть убей. Не то, что впереди идти, я даже школьную программу не тянул. Мне в основном папу было жалко. Мечта всей его жизни рушилась. Я так старался, переживал. Папа говорил, что мозг – это мышца, его нужно тренировать. Он заставлял меня считать все подряд, все свободное время. Фонари, ступеньки, ворон, номера у машин. Я придумывал задачи, складывал в уме, потом умножал, делил.

– И что, помогло?

– Да, папа оказался прав. Я все-таки осилил эту науку. С легкостью оперирую в уме любыми четырехзначными числами. Складываю, вычитаю, делю, умножаю.

– Здорово.

– Но есть побочный эффект. Я до сих пор считаю ступеньки, столбы, этажи и все что можно посчитать. Я все еще придумываю задачи.

– Ну, это ерунда. Ты ведь не наркоман. А где теперь твой папа?

– Родители умерли.

– Извини.

Я рассказал, что именно из-за своей способности считать в уме я попал в эту командировку. Ее взгляд на эту проблему был для меня неожиданным: