Чтение онлайн

– Если бы тебя не послали сюда, то мы бы с тобой не встретились. А ты такой здоровский!

Она посмотрела на меня влюблено.

Мы допили мартини, и она сказала, что пора спать. Это очень ответственный момент. Сейчас все решится. Жанна пошла в ванную. Она пробыла там минут пятнадцать и вышла в одном полотенце. Полотенце, хоть и большое, но ничего не прикрывало. На меня напало непривычно сильное возбуждение. Я тоже побежал в ванную. Почистил зубы и принял душ, но возбуждение не спадало. Тогда я надел презерватив и тоже обмотался полотенцем.

Жанна сидела на диване. Я опустился рядом, близко-близко. Обнял ее за плечи и поцеловал в губы. В грудь мне уперлась ее стальная возмущенная рука.

– Ты хочешь сказать, что я блядь? – почти крикнула она.

Ну вот.

– Нет, я такими словами не разговариваю, я такими словами даже не думаю.

– Забудь, – сказала она и разрыдалась.

Я пошел в ванную, снял презерватив и надел трусы.

– Иди, ложись на кровать, – сказал я Жанне, – а я прикорну тут на диване.

– Нет, сам ложись на кровать, мне что-то расхотелось спать.

Мы оба были очень пьяны. Я неожиданно остро это почувствовал.

– Хорошо. А ты что будешь делать?

– Пойду, открою окно, положу титьки на подоконник и буду выть на луну.

Каждый день начинается по-разному. Иногда ему радуешься, иногда, если впереди какая-то проблема, хочется, чтобы он быстрее закончился или подольше не начинался. Бывают никакие дни. Их большинство. Встал, что-то съел, куда-то пошел, что-то сделал, вернулся, лег, уснул. Все. Вспоминать нечего. Это будни. Сплошная серость. Хотя иногда неожиданно случаются такие будни, что лучше всякого праздника. В любом случае каждый день начинается со звуков. Вначале приходят шорохи, если нет будильника, и лишь потом, когда забываются сны, поднимаешь веки и появляется картинка. Проявитель, фиксаж и фото-нож, чтобы отрезать все лишнее.

Я открыл глаза и увидел тумбочку с большим коричневым ожогом от окурка, пошевелил глазами и заметил, что ожогов множество и еще, снизу под столешницу приклеена жвачка. Я не дома! Это вначале удивило. Где-то внизу шумел город, визжал тормозами, гудел и разговаривал. Рядом, кто-то сопел. Я перевернулся на спину и увидел в окно кусок неба. По синей субстанции башкастыми сперматозоидами хаотично двигались стрижи. Дождя не будет.

Впритык, чуть касаясь спала Жанна. Одеяло сбилось набок, бесстыдно выставив на мое обозрение большую куполообразную грудь. Мне захотелось ее потрогать, чтобы выяснить, не силиконовая ли она. Это я так себе подумал, хотя причина была совсем в ином. Я уже было протянул руку, но вовремя спохватился, встал и вышел в другую комнату.

– Это всего лишь большие молочные железы, необходимые для выработки молока будущему потомству, – попытался я сам себя убедить, но не смог. Вернулся, приоткрыл дверь и снова вылупился. Пока я любовался, прошло какое-то длительное время. Кончилось все тем, что я подошел к кровати, натянул одеяло и скрыл все это приданое от солнечного света. Кругом одни соблазны.

Жанна спала красиво. Закинув руку за голову. Раньше мне приходилось видеть такие позы только на картинах. Чтобы отвлечься от высокохудожественного зрелища я пошел чистить зубы.

Как ни странно, голова почти не болела, зато нестерпимо хотелось есть. Несмотря на голод, я заставил себя не спешить, сел, положил перед собой чистый лист бумаги и составил план работы на день. Под номером один у меня значилось купить брюки. Прежде чем спуститься вниз я окинул взглядом комнату. Подумалось, что Жанна, в общем-то, мне не жена, не любовница и даже не сестра. Я вообще ее не знаю. Было бы неплохо, чтобы она ушла раньше меня. Я опять приоткрыл дверь в спальню. Слишком красиво спит. Не этично выгонять даму. Я решил, что пока завтракаю и покупаю брюки, она придет в себя и можно будет культурно попрощаться.

Часы показывали половину десятого. Не люблю затягивать начало работы.

Я сложил в портфель все свои ценности: ноутбук, кошелек с деньгами и документы для работы. Береженого бог бережет, кто знает, что на уме у этой девицы. Пиджак я не одел, дабы не позориться лишний раз перед аборигенами. На ручку двери повесил табличку «Не беспокоить».

В холле с удивлением встретил своего старого знакомого – Спартака. Вид он имел помятый, глаза красные.

– Стахановская вахта? – поинтересовался я.

– Сменщик попросил подменить, – зло сказал он, – заболел.

На стойке портье валялись ситовки с портретами Захарова. Он обещал достойную жизнь.

Я взял в руки одну бумажку и присмотрелся. Вроде он. Хотя не на все сто.

– Не знаешь, какой он институт оканчивал? – спросил я у дружбана.

– Да на хер надо?

– Че так?

– Да козел он.

Я не стал уточнять, в чем проявляется эта козловость, как и не стал распространяться о том, что по всем параметрам это мой институтский друг.

– Там у меня дама, – напомнил я.

– Да без проблем. Если хочешь, – он почему-то перешел на «ты», – я ей карту гостя сделаю. Легко.

– Я скоро вернусь. Где тут у вас еда?

Он показал в конец коридора. Там светилась надпись «буфет».

– Сколько штук использовал? – вдогон поинтересовался он.

– Чего?

– Презервативов.

– Один, – честно ответил я.

– Хило, – сокрушенно вздохнул Спартак.

Перекусив яичницей и бутербродами, я расспросил буфетчицу о ближайших магазинах готовой одежды. Оказалось, что все под рукой, один за углом, другой через квартал, а на следующей остановке большой универмаг.

– Только там все дорого, – сообщила дородная продавщица.

Искать вьетнамские рынки ради экономии средств, у меня не было времени, пришлось отправиться по ближайшему адресу. Вначале шел медленно, потому что считал тротуарные плитки, потом выяснилось, что средний мой шаг равен трем плиткам, если ступать с черты на черту. Шаги считать привычнее, только движения получаются неестественными.

Позвонила жена. Все нормально? Все нормально. Интересовалась как-то вяло, жизни не учила. Потом объявился Аркашка.