Чтение онлайн

Атлас не спас меня от наречий. Только на семьдесят пятой странице с конца и семьдесят пятом слове снизу выпало, наконец, существительное. Это оказалось слово ком. Блин, чушь какая-то. Откуда в фотоальбоме такое дебильное слово? Оказалось, что речь идет о снежном коме диаметром четыре метра, который скатали на главной площади в семьдесят восьмом году, для сооружения гигантского снеговика. Ком, так ком. Посмотрим, где он выплывет.

Я позвонил Жанне. Она сказала, что едет в маршрутке. Я спросил, сохранился ли у нее в телефоне номер Спартака.

– Хочу заехать в гостиницу, чтобы забрать кое какие вещи, и мне нужно узнать, есть ли у них черный ход.

Жанна попикала кнопками и продиктовала номер. Мы договорились встретиться с ней через полчаса в сквере напротив главпочтамта.

Спартак легко сообщил, что у него сегодня выходной, но он легко может мне рассказать, как мне легко пробраться в отель, легко минуя ментов, если таковые пасут меня у главного входа.

Я поймал такси и поехал в «Столицу» за трусами. Если я расскажу жене, что такси тут стоит пятьдесят рублей в любой конец города, то она не поверит. А если такие сведения достигнут ушей Эллы Жуткер, то с той сможет случится истерический обморок. Мне пришло на ум, что нужно забрать из номера все шмотки и больше туда не возвращаться. Раз паспорт у меня на руках, то и выписываться я не обязан. Пусть потом Аркашка завершит с формальностями.

Все оказалось действительно легко. Я пробрался в фойе через кухню, потом загораживаемый колоннами от взглядов с улицы, встал на угол стойки, дождался, когда портье подошел ко мне и забрал ключ. Возвращать его я не собирался, хватит рисковать.

Через двадцать минут я исполнил свое заветное желание и вошел в зал Междугороднего телефона. Там все поменялось. Кабинки стали пластиковыми, скамейки дерматиновыми, а вместо громоздких люстр и лепнины – «армстронг» с люминесцентными лампами. Народу было мало. Я немного посидел, поглазел по сторонам и пошел в сквер. Вид у меня был как всегда экстравагантный – фотоальбом и чемодан.

Липы разрослись и слились кронами. У памятника Ленину было почти темно. Лавочки давно разломали, поэтому царило тревожное безлюдье. Ветра ни дуновения, сплошной стоп-кадр. Ни шелеста, ни скрипа, только шорох липовых сережек под моими подошвами.

При входе под свод деревьев я заметил синий сорок первый москвич у бордюра и усмехнулся тому, что когда-то его боялся. Теперь, после того, как папка вернулась к хозяину, мне уже ничего не грозило. Естественно, кроме теплового удара. Потому что тень не спасала от духоты.

Имея ввиду, что дамы всегда опаздывают, я покинул сонм и пошел на угол, надеясь найти мороженое. Как ни странно, холодильный короб стоял на том же месте, что и двадцать лет назад, перед домом, который раньше был детским миром. Человек, торгующий мороженым, со спины очень походил на дядю Яшу из моей юности. У меня даже застучало сердце. Очереди, конечно, не было, но мне уже пригрезилась Аня и солнечные зайчики, разбегающиеся по асфальту от стекол ее очков.

Заглянув продавцу в фаз я понял, что дядька совсем не тот, да и короб тоже. С прозрачной крышкой. Я купил два эскимо. Если Жанна опоздает, съем сам.

Когда я вернулся к памятнику Ленину, то увидел, что на моем месте, под листьями спиной ко мне стоит странный индивидуум. Вообще-то странность в нем была только одна – вязаная шапка на голове. В такую-то жару! Все остальное – черные джинсы и черная футболка в принципе выглядели вполне естественно. Я подумал, что не буду ему мешать и спорить из-за парковки, тормозну чуть левее.

Я обнажил шоколадную кожицу на первом изделии и уже открыл было пасть, чтобы лизнуть прохладу, как человек повернулся ко мне и вскинул руку в моем направлении. Оказалось, что шапка у него на голове вовсе не шапка, а маска, какие носят террористы и спецназовцы.

Вначале я по привычке подумал, что сейчас меня начнут бить, но потом присмотрелся и понял, что вряд ли. В руке налетчика темнел пистолет.

– Где моя норма?!!! – заорал человек. – Отдай мою норму!!!

Я вспомнил эту норму. Она выпала в задачке, которую я решал еще в самолете. Интересно получается, два слова от одной задачи и оба выстрелили. В том плане, что дали о себе знать. А выстрелы, не дай Бог, грянут позже.

– Куда ты дел мою норму?!!! – тем временем продолжал парень.

Я подумал, что он – наркоман, а норма, по всей видимости, это то, что у нас в Москве называют дозой.

Я лизнул мороженое и посмотрел смерти в лицо, которое предстало передо мной в виде маленькой черной дырке в вороном металле.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сообщил я налетчику. – Вы меня, наверное, с кем-то путаете.

– Отдай мою Мэрилин, – попросил человек. – И ничего не будет.

В это время у него за спиной появилась Жанна. Из оружия у нее в руке была только сумка с длинными ручками. Оценив ситуацию она не запаниковала, не завизжала, как, наверное, повела бы на ее месте любая другая женщина, а подкралась к грабителю на расстоянии вытянутой руки, размахнулась сумкой примерно так, как это делают метатели молота и звезданула человеку в висок. Раздался глухой звук. Тот закрыл глаза, уронил оружие и стал падать ровно и медленно, как корабельная сосна, спиленная бензопилой «Дружба».

Пистолет выпал. Враг был повержен.

– Что у тебя там? – удивленно спросил я, кивнув на сумку. От испуга я мгновенно заглотил все эскимо. В руке осталась чистая белая палочка.

Вместо ответа Жанна дернула молнию и извлекла наружу две жирные книги. На одной было написано: «Искусство составления резюме. Как устроиться на работу»; на второй: «Как завоевать доверие и расположить к себе людей». Этим вполне можно убить.

– Только что купила, – гордо произнесла она. От мороженого она отказалась, и я принялся жадно поглощать вторую порцию.

Незнакомец лежал на земле, свернувшись калачиком, и не подавал признаков жизни.

– Нужно вызывать милицию, – предложила Жанна.

– Да ты что! Никогда, – я столько от этой милиции натерпелся, что теперь вряд ли смогу судить о ней непредвзято.

– Тогда, бежим, – она схватила меня за руку, в которой я держал эскимо, оно выпало на асфальт, превратившись в черно-белую кляксу. Мы драпанули туда, где суетился людской поток.

Перепрыгивая через бордюр, я подумал, что если сейчас убегу, то буду до конца жизни мучиться над тем, какую норму требовал от меня налетчик. Мне нужно было разорвать цепочку нелепых событий, случившихся со мной в этом городе, понять их смысл. И еще мне показалось, что все это не случайно, раз эта самая норма выпала мне в самолете.