Чтение онлайн

Конечно, если б можно было повернуть время вспять, я бы, наверное, и не прикоснулась к дому, а сосредоточилась бы на людях. Я бы их перепрограммировала, пока они не разрушили сами себя.

Прежние владельцы – пожилая пара, какой я представляла себе нас в старости. Сравнительно успешные в своей преподавательской карьере, они купили дом еще в те времена, когда не требовалось работать в корпоративной структуре (или в банковской, как Воэны), чтобы позволить себе приличное жилье. Детей давно вырастили, и теперь хотят глотнуть свободы – собираются путешествовать. Я представляла их этакими современными кочевниками, пересекающими пустыню при свете звезд.

– Тяжело, наверное, прощаться с таким домом, – заметила я, когда мы с Брамом возвращались от них: заезжали измерить окна для занавесок и остались на бутылочку-другую вина. Брам наверняка превысил скорость, да еще сел за руль нетрезвый, однако меня это не беспокоило: у нас тогда не было детей, мы рисковали только собственными жизнями. – У них был какой-то грустный вид.

– Грустный? Да они плакали всю дорогу до банка, – ответил Брам.

Как же я дошел до такой жизни? До точки невозврата? Поверьте, для всех было бы лучше, если бы это случилось гораздо раньше. Даже короткая версия растянется на целый том (ну ладно, признаю – это не совсем «записка»; скорее чистосердечное признание).

Прежде чем я начну, позвольте спросить: а может, дело в доме? Его прокляли, и теперь он топит всех, кто был на борту?

Понимаете, та пара, у которой мы купили дом, – они ведь тоже разводились. Мне проболтался риелтор, когда мы на обратном пути заскочили в «Двух пивоваров». («Не хотите заглянуть в местный паб?» – предложил он. Меня не пришлось долго уговаривать).

– Конечно, такое потенциальным покупателям не разбалтывают. Кому охота знать, что они въезжают в дом, где распался брак?

– Хм-м-м…

Я взял кружку и поднес ко рту – жест, который я повторял с тех пор тысячи раз. Светлый эль оказался вполне приличным, да и атмосфера мне понравилась: такая, знаете, в лучших традициях; заведение еще не скатилось до гастро-паба, как большинство пивных в округе.

– Вы даже не представляете, как часто разводятся пары, у которых дети выросли, – продолжал риелтор. – Отправили младшенького в университет, появилось свободное время, огляделись – тут-то и выяснилось, что вас давно тошнит друг от друга.

– Правда? – удивился я. – А я думал – только поколение наших родителей терпит друг друга ради детей.

– Не тот случай. Тут надо понимать специфику района и его жителей… Такое встречается гораздо чаще, чем кажется.

– Ну, подумаешь, развод! Могло быть и хуже: например, в канаве нашли расчлененное тело…

– Такого я бы вам точно не разболтал, – ухмыльнулся риелтор.

Я не стал ничего рассказывать Фие. У нее было свое романтическое представление об этой паре: дескать, сейчас возьмут накопленные пенсии и поедут на верблюдах через пустыню, как Лоуренс Аравийский. Или полетят на воздушном шаре над Везувием, и все в таком роде. Как будто им не хватило сорока лет учительских отпусков, чтобы объехать весь мир!

К тому времени мы пересмотрели кучу домов, и мне совсем не хотелось, чтобы она передумала насчет первого подходящего из-за «грустного вида» хозяев. Как будто это инфекция такая, вроде туберкулеза или ветрянки.

Понимала ли я, что дом растет в цене? Разумеется! Мы не вылезали с сайтов недвижимости. Только я вовсе не собиралась его продавать. Наоборот, я надеялась сохранить дом для семьи Лоусон, подобрать какую-нибудь выгодную налоговую схему, чтобы мои внуки спали на тех же подушках возле тех же окон, что и мои сыновья.

– И как ты себе это представляешь? – спросила Мерль (моя подруга, живет через пару домов от моего – бывшего то есть, никак не привыкну). – По-твоему, их жены захотят жить в одном доме?

В будущем, разумеется, все решения принимают женщины. На Тринити-авеню всегда царил матриархат.

– Ну, я пока еще не продумала детали. Пусть у меня будет маленький воздушный замок… Что тебе, жалко?

– Боюсь, таким он и останется… – Мерль улыбнулась своей улыбкой «для избранных». Из всех женщин нашего круга она меньше остальных заботилась о внешности – маленькая, подвижная, темноглазая, временами растрепанная – и, конечно же, выглядела лучше всех. – Ты прекрасно знаешь: рано или поздно придется все распродать, чтобы оплатить место в доме престарелых и лечение деменции.

Половина женщин нашей улицы считают, что у них деменция. На самом деле они просто вымотались; максимум, страдают от тревожного расстройства. Наверное, поэтому нас с Мерль, Элисон и Кирсти тянет друг к другу: мы не подвержены неврозу. Мы сохраняем спокойствие и продолжаем жить дальше).

Вот я слушаю себя сейчас… «Не подвержены неврозу» – да, конечно! А развал семьи? Предательство? Мошенничество? Кем я себя возомнила?

Вы, наверное, уже и так поняли. Я знаю, меня все осуждают. Поверьте, я и сама себя осуждаю, но раз уж решилась на это, буду честной до конца.

Чем я зарабатываю на жизнь? Четыре дня в неделю работаю бухгалтером в компании по производству товаров для дома. В последнее время мы выпустили новую линию экологически чистых ковров, а также несколько предметов интерьера от итальянских стеклодувов.