Наш ребенок

Шелестел он. Нет не шелестел, а мяукал, жалобно поднимая лапки, что на языке мягких созданий означает: «Погладьте и поймите меня!»

Со всей определенностью можно утверждать, что это движение лишило меня последующего за сладостью торта отдыхом. За сахарными тростниками его верхушка достигала отцовой шляпы, которая так смешно накренялась каждый раз, стоило тому нагнуться струной от жалобного котячьего плача. Пускай Господь помилует наши родительские души!

Ребенок переставлял пушистые лапы, направляясь куда глаза глядят, а мы и не смели ему мешать. «Пускай идет как идет, все хорошо, что не калечит», – довольствовалась наша молодая улыбка.

«Что-то солнца стало слишком медленно испекать пироги», – заявила нам старушка с ближней оконечности улочки. И правда то: солнцу стало лень нас прогревать хорошенько. И ладно, главное, чтобы дитя росло не по дням, а по часам!

Общий дом обступала стена из янтаря, которую местные дети ошибочно принимали за карамель и с остервенением принимались лизать, когда родительский глаз делал кульбит в стороны газет или давнишних знакомых. Гладкие дети галдели невпопад, мелкие ножки шагали, помня лишь об утреннем лакомстве и будущем пире, чья тень начинала свой поход задолго до завершения суток.

Мы, ставшие родителями котенку, и подумать не могли, что внешнее уродство может привести к внутренней страсти. Да, наш ребенок не был как все, не пятиконечная звезда и не гексаграмма как у морской ежихи, но славный комочек лилового счастья, который умеет бегать, спать, лакать молочко и мяукать. Однажды он превратится в человеческое присутствие и нас словно бы вознаградила звездная гармоника небес. Ура!

Недалеко от дома произрастал старый лес, который был всем нам отдушиной и местом прекрасных действ: прогулок под утренними звездами, бессчетных пикников с родными и близкими.

Но самое главное, что нас больше всего привлекало так это – небольшой прудик с золотистыми, красноватыми и переливчатыми рыбками. Людям и кошкам запрещалось вылавливать данных живинок и все только и делали, что умилялись и улыбались. В общем, лес давал нам позитивные эмоции с достатком.

Произошедшая подмога потрясла всех. Настырные прихвостни с неназванного поля решили во что бы то ни стало одолеть нас, радостных жителей Осы, своим вниманием. Ни часа не проходило, чтобы они не навестили пороги наших домов и не таскали наших детей за конфетными же гвоздиками. Измучили простой народ! Мой мужчина вышел было их прогнать козой, но встречен был лишь смехом и карамельными петушками. Что за действо!

А ребенок наш все смотрел в окошко и внимательно наблюдал за непрошенными гостями. Видно было, что очень уж он хотел выбраться наружу, чтобы «поиграть» с настырными хвостатыми. Первым его словом стало: «Хочу…»

Так и понеслась песня нашего дитя. Мы дали ему имя Орфи и стали учить увлекательной азбуке. Быстро шли месяцы, и наше дитя много преображалось в глазах зеркальной шкатулки. Песок на зубах так и хрустел, так и хрустел стеклянными зернышками, которым суждено было стать гладким очарованием.

Наш ребенок всевозростал, помня о своей пушистой славности и о нашей милой заботе. Прогулки возобновились с уходом прихвостней и практически все полилось как раньше, за одним лишь исключением: Орфи все больше становился человеческим настроением и все меньше напоминал миленького котенка – и видом и поступками.

Конец ознакомительного фрагмента.