Чтение онлайн

«Она боится, что эскорт из людей императрицы не позволит ей использовать эту ночь для спасения императора», — догадалась Бриджит. Но тут уже Бриджит ничего не могла поделать. Еще один «ясновидческий» припадок может подорвать доверие к ней. И тогда все ее планы (а они у нее были) рухнут. В конце концов она сделала все, что смогла. Если этой ночью Сакре и Ананде удастся освободить императора, то власть Калами и императрицы падет, а Бриджит будет свободна. Если же нет, и если Калами сможет восстановить доверие императрицы и Совета… Тогда она проиграла.

Императрица покачала головой и подняла руку:

— Я не смогу спать спокойно, пока не буду уверена, что ты и мой сын под надежной охраной. — Впервые голос Медеан дрогнул, но, принимая во внимание все увиденное, Бриджит не могла не заподозрить, что это сделано намеренно. Похоже, уловка императрицы произвела необходимый эффект, поскольку в толпе придворных послышался одобрительный ропот. — Пока неизвестны истинные размеры этого заговора, мы не можем подвергать Изавальту опасности, оставляя заговорщикам возможность доступа к членам императорской семьи.

— В таком случае, Ваше Императорское Величество, — Сакра, Хранитель, сделал шаг вперед, — позвольте мне сопровождать императрицу в ее покои. Моими глазами на мир смотрят боги, и никто не осмелится поднять на нее руку при таком свидетеле.

Бриджит восхитила ловкость этого хода. Императрица не сможет отклонить такую просьбу. Одобрительные возгласы в толпе стали еще громче. Отлично! Если Сакра уйдет вместе с императрицей Анандой, она узнает то, что уже известно ему. Бриджит нервно сглотнула. Может, ей все же удастся выйти целой и невредимой из этой передряги? С каждой секундой шансы на это возрастали. Или ей только хочется так думать? Этого Бриджит сказать не могла, как не могла прочесть того, что происходит в голове Медеан — а ведь власть по-прежнему принадлежит ей. Если Сакре и Ананде не удастся освободить императора от чар, все останется по-старому. От этой мысли сердце Бриджит болезненно сжалось.

— Благодарю вас, добрый Хранитель, — объявила императрица, повысив голос так, чтобы услышали все придворные.

Ответом ей был вздох одобрения. О чем они думают, спрятавшись за своими веерами и причудливыми одеждами? Снова что-нибудь замышляют? Многие ли на самом деле преданы вдовствующей императрице?

Но сделать пока что нельзя ничего. Все зависит от Сакры и Ананды. Бриджит вспомнились горящие ненавистью глаза Калами… Все еще может сорваться.

— Ваше Величество, — Сакра поклонился. — Пойдем, благословенное дитя, — обратился он к Ананде и повел ее вместе со свитой сквозь толпу.

Императрица кивнула одному из стражников, подпоясанному золотым кушаком. Должно быть, это был начальник специальной охраны, поскольку по его знаку шесть солдат и трое слуг отделились от своих товарищей и выступили вперед — готовые сопровождать императора, куда бы его ни отправила императрица. Весь двор склонился в поклоне, пока Микель проходил по залу — под охраной, словно узник. Да он, по сути, им и был.

«Теперь дошла очередь до меня».

Императрица обернулась к придворным и подняла обе руки — то ли в благословении, то ли в знак предупреждения.

— А теперь — вернемся все в свои комнаты, и пусть до рассвета никто без особой нужды не покидает своих покоев.

Когда с этим было покончено, императрица взглянула на Бриджит:

— Тебе тоже понадобятся сопровождающие, Бриджит, дочь Аваназия. Это твой голос возвестил об измене, и найдутся те, кто захочет заставить его замолчать.

Бриджит кротко сложила руки и потупила взор:

— Я поступлю так, как будет угодно Вашему Величеству.

Повинуясь жесту императрицы, один из лакеев присоединился к служанкам Бриджит. Сама Медеан приблизилась к ней:

— Именем твоего отца я заклинаю тебя до нашей следующей встречи держать свои видения при себе. Ты еще многого здесь не понимаешь. Одно неосторожное слово может разрушить все.

«Ваше Величество, вы как никогда правы», — подумала Бриджит кланяясь.

Гали, Ядвига и лакей императрицы взяли Бриджит в плен, и она покорно позволила этой страже увести себя.

Над каналом, почти касаясь черного льда повисшими, как плети ветвями, склонилась обнаженная ива. Одинокий ворон сидел на изгибе ствола. Его глаза поблескивали в лунном свете, когда он смотрел на стены дворца по ту сторону ледяного зеркала.

— Король.

Ворон одним глазом глянул на черную тень на снегу. Потом взмахнул крыльями и опустился на снег возле грязной ступы.

— Старая Ведьма, — сказал он и трижды кивнул.

Ветер развевал изорванное черное одеяние Бабы Яги.

— Что видно там, внутри? — Она ткнула концом перепачканного песта в сторону дворца.

— Много чего, — прокаркал ворон. — И мало. Суетятся, бегают туда-сюда. И все хотят перекувыркнуться друг через друга, чтобы в конце концов встать на ноги.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, рядом шелестел ветер, и поземка тонкой вуалью носилась в воздухе.

— Ты видишь там того, кто носит титул агнидх? — поинтересовалась Баба Яга.

— Вижу, — ответил ворон.

Ступа ведьмы опустилась на снег, и в воздухе запахло падалью.

— Он в долгу перед тобой.

Ворон ничего не сказал.

Железные зубы ведьмы тускло блеснули в лунном свете.

— Скоро ему понадобится уйти из дворца. Ему придется идти через миры. Ты мог бы ему помешать.

Ворон склонил голову набок:

— Так я навлеку на себя гнев Лисицы. Это ее игра. — Он прокаркался, а затем добавил: — Но и твоя тоже, ведь так?

Ведьма металлически скрежетнула зубами:

Она вмешалась в то, что принадлежит мне. Теперь я вмешаюсь в то, что затеяла она.

— Нет. — Ворон встряхнулся и нахохлился. — Ты хочешь, чтобы я вмешался и поставил под удар себя и свой народ. С какой стати я должен это делать?

Баба Яга засунула когтистую руку в глубины рванья, служившего ей платьем. Когда она извлекла ее снова, в костлявых пальцах был зажат маленький череп птенца.

— Твоя жена носит в себе наследника, и ты думаешь, что он очень слаб, — сказала она. — На самом деле он уже мой.