Чтение онлайн

Вдруг одна из них истошно завопила, указывая на Сакру пальцем. Тот вскочил на ноги и бросил взгляд на свои ладони — широкие и смуглые, без малейшего следа маскировки.

— Агнидх Сакра! — воскликнула Кирити. Судя по ее интонациям, она еще не решила, какому чувству отдать предпочтение — страху или возмущению. — Что происходит?!

— Я и сам хотел бы это знать, милая девушка, — ответил он как можно спокойнее.

Ясно одно: Ананда сняла амулет или же его сняли с нее, и цепь магических иллюзий разрушилась. К Хранителю Бакхару, спящему сейчас на своем скромном ложе, вернулся его обычный облик, так же как и к Сакре, и где-то в закоулках дворцовых коридоров Ананда тоже стала самой собой. Сакра нахмурился и взглянул на дверь с безумной мыслью: вот если бы он мог видеть сквозь стены, как это умеет Бриджит Ледерли…

— Ему нельзя здесь находиться! — пискнула какая-то фрейлина, судя по выговору — уроженка Изавальты.

— Тише, сестра, — послышался спокойный голос Беюль. — Это не нашего ума дело.

— Как будто для одного вечера приключений недостаточно, — проворчала другая служанка. — И что это сегодня на них нашло?

— А вот это, — твердо заявила Кирити, — уж точно нас не касается.

Амулет не был разорван, Сакра почувствовал бы это. Его просто сняли. Значит, надежда еще есть. Ананда могла сделать это сама, чтобы Микель увидел ее истинный облик. Возможно, как раз сейчас она стоит перед мужем, снимая с него чары, наложенные императрицей…

— Агнидх?

Кирити поклонилась и прижала руку к груди в жесте доверия. Только сейчас Сакра заметил, что кулаки его крепко сжаты. Мысли его неохотно вернулись к окружающей действительности. Фрейлины, словно стайка сверкающих пташек, вертя головами, разглядывали Сакру. И во всех взглядах, только в разной степени, читалось опасение. Даже Беюль казалась обеспокоенной. Что ж, нельзя их в этом винить. Мощные, глубокие подводные течения царствовали этой ночью во дворце, и после происшедшего в Большом зале всем, даже самому распоследнему лакею, было ясно, что грядут большие перемены.

А он, вместо того чтобы помочь Ананде выплыть из стремнины, прохлаждается здесь, в будуаре! Взгляд Сакры упал на алтарь, где Семь Матерей застыли в вечном танце, а затем — на дверь рядом с алтарем.

Сакра обернулся к Кирити:

— Сударыня, ваших сестер смущает мое присутствие. Думаю, всем будет лучше, если вы продолжите заниматься своими делами и ожидать свою госпожу, а я удалюсь в кабинет, где никому не помешаю.

В кабинете есть ткацкий станок и все колдовские инструменты, которые они с Анандой когда-то так тщательно устанавливали… Наверняка там осталось и зеркало, с помощью которого он все-таки сможет кое-что увидеть. И если он поторопится, то, возможно, успеет предупредить Ананду и помочь ей, если потребуется.

— Благодарю вас, агнидх, — сказала Кирити. — Позвольте мне проводить вас. Беюль, сестры, давайте воспользуемся любезным предложением лорда Сакры и займемся своими делами.

Кирити двинулась к кабинету вслед за Сакрой. За ее спиной поднялся шквал вопросов и возражений, с которым пришлось справляться рассудительной Беюль. Пока Сакра искал лампу, чтобы осветить себе путь, Кирити, пользовавшаяся неизменным доверием Ананды, отперла дверь одним из многочисленных ключей, висевших у нее на поясе под верхним платьем.

Оказавшись внутри комнаты, Сакра поставил лампу рядом с холодной жаровней, а Кирити тем временем заперла дверь изнутри.

— А теперь, агнидх, умоляю тебя, — обратилась она к нему, как человек, который знал Ананду по меньшей мере так же давно, как Сакра. — Расскажи мне все, что знаешь.

— К сожалению, знаю я немного, — признался он. — Дочь Аваназия открыла нам ключ к освобождению Микеля, но…

Он замолчал. Что-то было не так. Дуновение невидимого ветра — теплое и нежное, тянущее за сердце, дразнящее мысли… Этот ветер был спутником движения, открывающихся дверей и буйного танца. Он уже чувствовал этот ветер, когда…

— Нет, только не здесь! Что она делает!

— Агнидх?

Но Сакре некогда было отвечать. Одним ударом он сшиб с лампы стекло и наклонил ее над жаровней. Горящее масло полилось на угли, и над ними с глухим хлопком вспыхнуло пламя. Сакра отшвырнул лампу в сторону, не задумываясь о том, куда она упала, и схватил катушку с красной ниткой и вышивальную иглу, лежавшую на стуле. Затем вогнал ее в палец, пока кровь с шипением не закапала на угли. Сакра отбросил иголку, взял нить и стал говорить:

Силой огня, силой крови,

И силой связующей нити

Да будет твой путь моим путем,

Тяните, нити, тяните!

Где ты ни есть, я увижу тебя,

Где ты ни есть, я пойду за тобой.

Силой крови! Силой огня!

Я вижу тебя! Я иду за тобой!

Входя в исступление, Сакра повторял заклинание снова и снова, обматывая конец нити вокруг правого запястья. Волшебство, вызванное силой огня и крови, потекло вдоль нити, принимая форму магической связи с Бриджит. Нельзя так быстро… Чтобы как следует оформить заклятье, нужно время… Или дополнительная энергия души. И Сакра впустил волшебство во врата своей души, чувствуя, как силы стремительно покидают его, словно он перерезал себе вены. Дворец был полон защитных заклятий, и сейчас все они обступили его, обхватили и крепко вцепились, притягивая к земле, в то время как связь с Бриджит тянула его вперед.

Сакра бросил катушку с нитью в огонь.

— Я вижу тебя! Я иду за тобой! — Голос его дрожал все больше по мере того, как пламя завладевало шелковой нитью, заставляя ее корчиться и извиваться. — Я вижу тебя! Я иду за тобой!

Магическая связь тянула Сакру за собой. Защитные заклятья Выштавоса держали крепко. Сакра закричал от боли: его разрывало на части. Он не мог идти, но должен был. Он не мог остаться, но был обязан. Противоположные приказы вспороли его сердце, вены, легкие, мозг. Боль пронзила все его существо.

— Я иду за тобой!

И настала тьма.

Когда конвой под началом капитана Чадека препроводил Калами обратно в Большой зал, стало ясно, почему Медеан заставила его ждать так долго. От прошедшего праздника не осталось и следа. Кресла с высокими спинками, предназначенные для членов Совета Лордов, были, как обычно, расставлены полукругом: четыре по одну сторону от помоста с императорским троном и четыре — по другую, так что императрица восседала посреди Совета и в то же время над ним. Члены Совета, все еще в блистающих праздничных одеждах, сидели по своим местами и сурово взирали на Калами.