Чтение онлайн

Бриджит не нужно было долго упрашивать. Она подхватила полы юбки и побежала в направлении, указанном Сакрой. Там она увидела небольшую дверцу, спрятавшуюся между шкафами с книгами. Бриджит протиснулась сквозь нее и плотно прикрыла за собой. На двери был небольшой засов, и Бриджит хотела было его запереть но потом решила, что Сакре или Пешеку этот выход тоже может понадобиться.

Обернувшись, Бриджит лицом к лицу столкнулась с огромным, как медведь, человеком, чья белоснежная борода спускалась до самого пояса скромного белого кафтана. Больше всего он напоминал Санта Клауса, который еще не успел надеть свою красную куртку и колпак.

— Доброе утро, дочка, — добродушно сказал Санта. — Захотелось встретить рассвет святого праздничка?

Бриджит вдохнула полной грудью, чтобы прийти в себя.

— Да, знаете ли, — сказала она, оправляя юбку. — Я рано встаю.

Сайта закивал с одобрением:

— Похвальная привычка, которая ведет ко многим добродетелям. Так пойдем же и воздадим дань уважения.

Они прошли по короткой галерее с простыми оштукатуренными стенами без украшений и вошли в огромный круглый зал с куполом вместо потолка. Это была церковь. Ничем другим это помещение быть не могло. На расписном куполе изображался восход солнца на затянутом облаками небе. Стены на уровне пояса были покрыты фресками с пейзажами — лесами, горами и долами. А между «небом» и «землей» в позолоченных рамах красовались портреты мужчин и женщин в различных позах, с коронами на головах. Величественную строгость храма немного портили охапки вечнозеленых растений и веток остролиста, а также плотно закрытые крышками корзины. Воздух был напоен запахами смолы и соломы.

В самом центре зала стояли два изваяния, раскрашенные яркими красками и одетые в настоящую одежду. Одно из них изображало мужчину с каштановыми волосами и глазами, возведенными к небу, который держал в поднятой руке пику. У второй статуи, золотоволосой женщины, руки были протянуты вперед, словно бы в приветственном жесте. В одной она держала золотой кубок, в другой — кинжал.

Санта Клаус прошествовал к статуям и поцеловал краешек одежды сначала у мужчины, потом у женщины. После этого он отступил в сторону, видимо, для того, чтобы Бриджит могла сделать то же самое. Однако она не тронулась с места. Не то чтобы это противоречило ее религиозным убеждениям, просто она не знала, кто они, эти двое, и что символизируют, и от этого ей было как-то не по себе.

— Простите меня, сударь, — сказала она. — Я уважаю вашу религию, но я приехала издалека и не знакома с вашими обычаями и порядками.

Брови Сайта Клауса поползли на лоб.

— Правда?! Настолько издалека, что не знаешь Вышко и Вышемиру?

Бриджит взглянула на парочку, стоявшую на пьедестале. Невозможно было определить, из какого материала были сделаны статуи. Их «кожа» была любовно раскрашена в совершенно натуральный телесный цвет. В голубых глазах светился живой ум. Вот только не очень-то добрыми были эти двое. Да, безусловно, они были сильны и решительны, но никак не добры.

— Настолько издалека, сударь, — сказала Бриджит, обернувшись к Сайта Клаусу. Смотреть на него было намного проще и приятнее, чем на изваяния богов. — Я даже не знаю вашего титула и не имею понятия, как к вам полагается обращаться.

Бородач издал смешок удивления и заинтересованности:

— Да, правду говорят, «век живи, век учись». Я с удовольствием узнал бы побольше об этой далекой стране. Но сначала, если позволишь, я поучу тебя. Меня зовут Бакхар, я сын Якшима, внук Ростависка, и я имею честь носить титул Хранителя императорского святилища.

Он поклонился. Бриджит ответила тем же.

— Бриджит Лофтфилд Ледерли. — Она решила не добавлять остальную часть длинного имени, которым ее назвал Сакра. Отчасти потому, что не была уверена в том, что сможет правильно произнести все слова, отчасти из-за того, что хотела хорошенько обдумать наедине с собой все, что значило это имя, прежде чем публично его принять. — Я тоже когда-то была хранителем, только не святилища, а маяка.

Бриджит окинула взглядом роспись и золото, украшавшие сводчатые стены.

— Да и жилище у меня было поскромнее.

Хранитель Бакхар заметил ее взгляд:

— Да, я тоже частенько мечтаю о простом, самом обыкновенном доме. По-моему, он бы лучше подошел моим святым господам. — При этом лицо его помрачнело. — Надеюсь, ты окажешь мне услугу и расскажешь поподробнее об этом маяке, на котором ты была хранителем.

— С удовольствием, — отозвалась Бриджит и вдруг поняла, что это правда. За последние дни произошло столько всего странного и страшного, что воспоминания о Песчаном острове и в самом деле казались теперь уютными и надежными.

— Но все-таки лучше вы сначала расскажите мне о своих святых господах, — быстро сказала Бриджит, тщетно пытаясь вспомнить их имена. — Чтобы я невзначай не допустила какого-нибудь непоправимого промаха в придворной беседе.

Это место здесь почитали. Ни один народ не стал бы вкладывать в храм столько труда, если бы в сердцах людей не было глубокой набожности. К тому же, на счастье Бриджит, этот Хранитель, похоже, отнесся к ней с искренней симпатией. И значит, в его лице можно найти не менее ценный источник информации, чем любая летопись, прочтенная вслух Ричикой.

Хранитель Бакхар нежно взглянул на статуи, напомнив Бриджит преподобного Симмонса, который так же умильно взирал на распятие в своей церквушке. Каковы бы ни были верования этого человека, они явно дороги его сердцу.

— В те времена Изавальта состояла из одного-единственного города на берегу реки, — начал Хранитель с таким выражением, с каким читают давно заученные стихи. — В летние месяцы река давала людям возможность охотиться, ловить рыбу и торговать с соседними городами. А все споры в пределах городских стен разрешались мудрым судьей Вышатаном.

Но однажды летом случилось так, что река предала город: по ней в Изавальту приплыли захватчики с Туукоса, которые осадили город и тем причинили большое горе всем его обитателям. Запертые за городскими стенами, они не могли ни обрабатывать свои поля, ни пойти на реку наловить рыбы. Жители Изавальты пришли за помощью к судье, попросили его принять королевский сан и корону и повести их в бой против вражеского войска.

Но судья видел, как многочисленны туукосцы, как хорошо они вооружены и как быстро растут их осадные башни. А еще он видел, как по ночам они пили кровь и хвастали, что скоро выпьют всю кровь в Изавальте. И сердце его, которое не было сердцем воина, дрогнуло. Судья ответил горожанам, что если они сделают его своим королем, он будет стремиться к миру, а не к войне, потому что Изавальта не сможет одолеть врага, подобравшегося к ее стенам.