Наследник
Шрифт:
— Нечего меня оберегать, о себе я сам позабочусь, — проворчал Стерко.
— Кто знает, может быть, какой-то опасности вы не заметите… — как бы между прочим пробормотал руад. — Пока я останусь с вами, куда бы вы ни направились!
— Вот еще! — рассердился Стерко. — Мне только этого не хватало!
— Когда-нибудь вы оцените мои скромные усилия, а сейчас я не хочу с вами ругаться, — руад договорил и замер, сложа руки на груди и наклонив голову, на которой возмущенно вздыбились самые длинные перья.
В другое время Стерко, возможно, оценил бы порыв исполнительного руада и устыдился бы своей грубости. Но сейчас ему было не до того.
Стерко поднялся на ноги и огляделся.
Они находились на склоне огромного холма. Вершина холма тонула в рваных клочках тумана, а у подножия вилась дорога, уходящая в дальний лес. То здесь, то там пробелскивали разноцветные сполохи, а это значило, что попал Стерко в место весьма опасное и изменчивое. Не предугадаешь теперь, кому и как скоро приспичит стереть этот холм с поверхности земли и заварить в образовавшемся котле огненную кашу…
Многие обитатели мироздания все еще жили в неведении и ничего не знали о Пограничье. А содружество рас во главе с хаваррами овладело многим с помощью великой и мудрой Науки, тысячелетиями корпевшей над тайнами беспорядочного могущества стихий.
Силы Пограничья бушевали вовсю, не подчиняясь никому. Хотя глава рода вершителей и звался владыкой Пограничья, на самом деле вовсе не был абсолютным повелителем в своей беспредельной земле. Просто никто не мог до конца овладеть тайнами Пограничья, кроме владыки и его посвященных наследников. Вершители, постоянно пробуя подмять под себя строгий порядок мироздания, ничего не пытались изменить у себя дома, не вмешивались в течение здешней жизни. И могучие силы Пограничья подпитывали мощь рода вершителей, делая их самыми могущественными и грозными среди одушевленных созданий…
Кроме вершителей только уроженцы Пограничья свободно пользовались дарами великих сил, потому что сами были некой их частью. Им казалось, что он повелевают многим в своей земле и за ее пределами, но на самом деле беспредел Пограничья варился в собственном соку и не признавал ничьих поползновений. Наказание за излишнюю дерзость могло быть жестоким. Пограничье прощало не всякого. Беспредел сущностей был законом и смыслом странного места, не имеющего ни координат, ни границ, пролегающего нигде и везде, вокруг и внутри любого мира, влияя на все и вся на любом этаже мироздания…
Кто только не жил на этих обширных просторах… Урожденные обитатели Пограничья и пленники, завлеченные в эти края прихотью вершителя. И сумасшедшие создания, вроде Стерко, пришедшие сюда добровольно.
Стерко, конечно, доверял родной технике, но его браслет до сих пор был еле жив, и чтобы он напитался мощью, требовалось время. Стерко только позавидовал уроженцам Пограничья. Какими бы ужасными тварями они ни были, жилось им в родном мире легко и без особых проблем. У них было, чем защититься от врагов, а вопросы жизни, смерти и справедливости решались сообразно незыблемому закону естественного отбора: кому повезло, тот и выжил, а кто выжил, тот и прав. Те из уроженцев Пограничья, у кого имелись проблески разума и зачатки тщеславия, изредка отправлялись в дальние путешествия, непрошенными гостями появляясь в разных концах мироздания. Они повергали неискушенных обитателей мироздания в ужас и трепет. На одних этажах их считали гостями Преисподней, воплощением черных недобрых сил, на других их восторженно встерчали, как кудесников-чудотворцев.
Те, кто родился в Пограничье или был посвящен в его тайны по праву наследства вершителя, шутя творили то, для чего хаварры обвешивали себя железом с аккумуляторами. И те, и другие в итоге могли почти одно и то же, но у одних это называлось достижениями техники, у других — естеством…
Стерко встрепенулся и перевел дыхание. Долго наслаждаться прекрасным, но обманчивым пейзажем было непозволительным легкомыслием.
— Пора искать путь к Качурину. У нас на это часов десять-двенадцать, — проговорил Стерко и пошел вниз, не оборачивася на руада.
Л'Шасс вскоре догнал Стерко и пошел рядом. Стерко бросил взгляд на браслет руада. Он тоже все еще был в режиме подзарядки, но индикаторы свидетельствовали, что он уже дошел до кондиции. Пограничье само питало умные браслеты, созданные хаваррами.
— Включай боевой режим, — буркнул Стерко. — А то мне еще время нужно на восстановление…
Л'Шасс молча повиновался.
— Надеюсь, ты не скинул настройку на Качурина? — уточнил Стерко.
— Если я по необходимости остался с вами, защитник, это еще не значит, что я позволю вам снисходительно понукать меня, — неожиданно зло ответил Л'Шасс. — Честное слово, лучше бы я ее скинул, эту настройку, а сам посмотрел бы, как долго вы искали бы путь к зеркалам Качурина…
Стерко шагнул в его сторону, наткнулся на открытый взгляд водянистых блестящих глаз и недобрую усмешку и передумал затевать ссору.
— Включи поиск, — спокойно сказал Стерко. — Да по сторонам посматривай, а то до нужных нам зеркал мы можем и не добраться.
— Вы лучше за своей подзарядкой следите, — перебил его руад.
Хаварр и бескрылый руад снова направились вниз, к дороге. Каждую секунду браслет Л'Шасса мог возвестить о том, что путь к Качурину найден.
Глава 3. Тяжкий крест
Игорь открыл дверь в спальню и заглянул с порога.
Андрей лежал, отвернувшись к стене.
— Хватит надо мной издеваться! — окликнул его Игорь. — Одиннадцатый час. Поднимайся!
Брат даже не пошевелился.
Игорь подошел к постели и наклонился, задерживая дыхание, чтобы не сильно донимал спертый воздух в спальне:
— Вставай, слышишь?! Вставай немедленно!
Игорь потряс брата за плечо, но тот перевернулся на живот и вжался в подушку.
— Андрей, не доводи меня!
— Слушай, отстань… — простонал тот. — Что, не видишь: — спит человек…
— Да какой ты человек?! — возмутился Игорь. — Ты недоразумение! Ты тяжкий крест всей моей жизни…
— Отстань, мне плохо…
— А мне зато как хорошо! Давай на хлеб и уматывай из моей квартиры!
— Я здесь прописан. Это и моя квартира тоже! — заявил Андрей несколько более осмысленно.
— Ничего подобного. Была твоя, но ты съехал. Я здесь один живу. Поднимайся и проваливай!