Наследник
Шрифт:
край прибывает маршал Жуков. Проходя передними траншеями, маршал случайно попадает на НП
его батареи. Виктор докладывает ему обстановку, маршал хвалит за меткость огня и наблюдает за
ходом боя. Когда наконец над полуразрушенным Берлином поднимается белый флаг капитуляции,
Жуков достает из своего планшета большой блокнот и пишет донесение Верховному
Главнокомандующему о взятии фашистской столицы и о Победе. Потом он вручает это донесение
Виктору и приказывает ему лететь на личном самолете маршала в Москву и доставить донесение в
Кремль, самому Верховному. .
Через несколько часов полета гвардии старший лейтенант Дружинин уже вручает донесение
Сталину.
— Молодэц, — говорит ему Верховный со своим грузинским акцентом, — отныне Вы уже не
старший лейтенант, а майор. — И с этими словами он собственноручно прикрепляет к гимнастерке
Виктора орден Боевого Красного Знамени, самый любимый орден всех солдат и офицеров.
Счастливый и гордый гвардии майор Дружинин выбегает на Красную площадь. Весь город бурно
празднует Победу. Через Москворецкий мост молодой майор бежит к себе на Большую Ордынку.
Здесь тоже толпы ликующих людей танцуют и поют. Все уже знают, что он вестник Победы и
приветствуют его радостными возгласами и цветами. Из толпы выбегает счастливая Маша. Она
бросается ему на шею, он ведет ее к себе домой. Восторженная встреча дома. Виктор и Маша говорят
растроганным родителям о своем решении. Родители их обнимают и поздравляют. Начинается пир на
весь мир...
Правда, в этот сценарий Виктор, после последнего Машиного письма, внес существенную
поправку. Теперь из толпы выбегала уже не Маша, а какая-то пока неизвестная еще белокурая
красавица. Но всё остальное оставалось без изменений.
* * *
Весть о Победе ожидали давно. Но когда торжественно ликующий голос Юрия Левитана о ней
возвестил, зачитав приказ Верховного Главнокомандующего о безоговорочной капитуляции
фашистской Германии и о победном завершении Великой Отечественной войны, весть все-таки
ошеломила. В квартире Дружининых не смолкал телефон. Звонили родные, знакомые, соседи... Гулко
хлопали двери квартир, на лестничных площадках и в подъездах собирались жильцы. Они
целовались, смеялись, плакали. Радио уже разносило по улице, Москве, стране звуки праздничных
маршей и песен. На фасадах домов заалели красные флаги. Из некоторых раскрытых окон их дома
запели патефоны. Виктор подбежал к Анне Семеновне, обнял ее за талию и стал кружить, она
целовала его и смеялась, но в конце концов попросила пощады. Усадив ее на диван, Виктор от
полноты чувств попробовал даже походить по комнате на руках, но силенки прежней у него уже не
было, он свалился и начал было просто прыгать от радости, но вдруг услышал:
— Товарищ гвардии старший лейтенант. . может быть... Вы бы все-таки... позвонили Маше...
Виктор "от этих слов сразу пришел в себя. Оглянулся и увидел мать, которая сидела на диване и
смотрела на него с улыбкой. Он засмеялся:
— А, знаешь, мамуля... Ты гений!
Он схватил трубку телефона и стал звонить Маше, а Анна Семеновна подошла к портрету Георгия
Николаевича, сняла его со стены и унесла в свою комнату. Там она обтерла рамку портрета и стекло
рукавом своего халата, поцеловала, вынесла портрет обратно в столовую и повесила на место.
Виктор, разговаривая с Машей, все это заметил и, когда Анна Семеновна вышла на кухню, тихо
сказал Маше:
— Купи где-нибудь живые цветы... На Серпуховской площади бывают. . Маленький букетик.
Ладно? Зачем? Потом, потом, Машенька... Ты зайдешь к нам? Опять нет? Даже сегодня? Ну ладно,
тебя не переубедишь. Встречу гостей и прибегу. .
Скоро к Дружининым приехали гости. Было и радостно и грустно. Выпивали, вспоминали: пели,
смеялись и плакали. В середине дня Виктору позвонил Илья Боярский. Он пригласил его к себе.
— Ты должен быть сегодня у меня. Я был у тебя в первый день войны, а ты у меня должен быть в
последний! Понял? И обязательно с Машей!
Виктор ответил громко, чтобы слышали все гости:
— Я надеюсь, что мама и наши дорогие гости меня поймут и... отпустят. . — он окинул
вопрошающим взглядом всех сидящих за столом родственников. Они, в свою очередь, поглядели на
Анну Семеновну и, увидев, что она благосклонно улыбается, согласно закивали головами.
Виктор побежал к Маше. Она его ждала, в маленькой вазе голубел букетик подснежников. Он
некоторое время задумчиво смотрел на них. Ему вспомнился его первый бой под Ворошиловградом,
где он зачем-то укрыл такой же подснежник под почерневшую корку снега. — Нравится? — спросила
Маша.
— Еще бы! Спасибо... А теперь собирайся, поедем к Боярам. Они нас ждут.
— Я готова, но как же буктик? Я думала, что он для... Анны Семеновны...
И она вопросительно взглянула ему в глаза. Виктор улыбнулся:
— Но конечно же! Ты угадала.
Когда они вышли из квартиры и уже спускались по лестнице, он спросил:
— Маш, а где же Рыжик?
Она искоса быстро взглянула на него и незаметно вздохнула:
— Я его еще вчера отвела к маминой сестре.
Они быстро дошли до его дома.