Шрифт:
Глава 1
***
– Ты любишь меня? – тихий голос в полутьме кабинета.
Но ответа нет, хотя руки ползут по оголённым щиколоткам вверх, не видя перед собой преград.
Гибкое женское тело распластано на столе, белые кудри разметались, воздух подобно свисту из лёгких, губы дрожат под натиском смелых прикосновений, там, внизу…
Ей не стыдно, наоборот, она этого ждала и надеялась. И вот он, тот сладостный миг победы, смаковать который она надеется очень долго. Бесконечно долго, потому что отступать не в её правилах
Каждая частичка её тела как податливый расплавленный воск в руках умелого кукловода. Чувствует ли он фальшь, завладевая губами и беря то, что по праву ему принадлежать не должно? Чувствует. Он всё знает, потому и молчит, наслаждаясь телом, душа и помыслы его совершенно не интересуют.
***
Нежная трава луга ласково касается моих оголённых ног…
Солнышко светит настолько ярко, что в моих глазах появляются солнечные зайчики, но я всё равно смотрю на небо и улыбаюсь. Расправив крылья, бегу по лугу, представляя себя свободной птицей, парящей в выси: там, где небосвод касается земли, там, где нет мирских забот там, где воздух мягок и невесом. Представляю как моё тело, не обременённое кандалами обязательств, легко и свободно, и ещё жизнь моя прекрасна, наполнена яркими красками, и, пожалуй, самое главное там, в небе я остаюсь самой собой. Я там. Совсем другая я. Там настоящая я.
Только вот я не там в выси, я здесь, на вполне осязаемой земле. Где есть понятия: долг, честь, обязательства.
Такова жизнь…
Это не мой выбор, не моё решение. Судьба… это скорее она так решила. Дрожью по неприкрытым плечам. Мою шляпку подхватывает порыв ветерка, и я провожаю её взглядом, радуясь, как ребёнок новой игрушке. У меня еще есть время для того, чтобы вести себя так – совсем скоро его не станет. Так что я стараюсь наслаждаться хотя бы этими крохами.
Сколько лет, вот так, открывая глаза и встречая первые лучи солнца, я нахожусь в ожидании? Сколько? Пять… меньше? Утро уходит, наступает день, а вскоре и ночь, но ничего не происходит.
Продолжаю ждать…
Всё больше и больше мне кажется, что все мои мысли сконцентрированы на одном только слове «брак». Да, у девушек высших сословий не спрашивают, чего они хотят… Просто, в какой-то момент открывается дверь, входит отец и ставит тебя перед фактом, иногда даже не озаботившись тем, что жених ни разу не видел невесты. Кому это интересно? Пожалуй, только им самим, но вот именно их и не спрашивали… Точнее не спрашивали её. И меня не спросят. Хотя я искренне надеюсь, что отцу будет это интересно. Мы воспитывались не совсем так, как молодые леди в столице, и, пожалуй, это обнадёживало.
Широко-широко раскинув руки, я подставляю лицо солнцу и кружусь на месте. По-детски глупо, будь у меня гувернантка, она бы посмеялась, но мне скорее нужна другая масть. Ведь я девушка на выданье… Бесправная, тихая и покорная девушка, ожидающая своего будущего мужа.
Моё положение не предусматривает вольностей. И именно это самый главный грех, потому что в тайне я мечтаю позволить себе больше, чем могу. Да! Позволить безумства, позволить сказать не регламентируемую этикетом фразу, а ту, которую считаю нужной. И хочу, чтобы моя свадьба была счастливым исключением, чтобы всё было не так, как нас учили всю жизнь, и в тайных мечтах я безумно влюблена, и меня не страшит это слово «жена». Вольность… отец назвал бы это глупостью, гувернантка Наиль – вольностью, а я – мечтой.
Горько понимать, что от слова девушки ничего не зависит. Это сейчас, перейдя в статут леди, я понимаю, что нас неимоверно много пичкали информацией о подчинении, покорности и, что уж греха таить, терпения. Кажется, с этого начинается первая фраза, сказанная каждой из нас в начале урока «женственности», коих у нас было неисчислимое количество!
– Супруга должна быть мила, добра, спокойна, нести свет и озарять путь своего мужа вне зависимости от того, что происходит вокруг. Запомните, «жена» не просто слово.
Моё понимание того, что что-то идёт не совсем так, как могли себе позволить другие, пришло совсем не сразу. Одна из наших гувернанток, которая в последующем была вынуждена нас покинуть, как-то раз сказала, что на самом деле всё совсем не так, как нас учат. Что мы должны следовать этому, но не до головокружения. Мне было двенадцать, и я запомнила. А как не запомнить то, что идёт в разрез с тем чему тебя обучают практически с рождения.
Конечно же, всем девочкам с раннего возраста прививают покорность супругу, рассудительность и этикет. Мы обязаны смиренно принимать и гнев, и милость супруга, уметь поддержать любую беседу и рожать мужу наследников. Именно наследников, девочки в почёте только у королевских особ, так Повелитель укрепляет свою власть, объединяя в семьи и ещё больше влияя на ход вещей. Естественно, это я тоже поняла далеко не сразу. Только тогда, когда столкнулась с этим фактом напрямую. Но сейчас, идя по лугу, я об этом не догадывалась, я верила в другие идеалы: в те, что мне привили.
Но вместе с тем, внутри меня рос бунт, практически неосознанно, но я сопротивлялась тому, чему с пелёнок нам старались донести как данность.
Я хочу иного, я хочу любви, той, которая в книгах. Трепета, нежности, разговоров на ночь, одну спальню на двоих. Хотя о спальне мне ещё рано думать, и право слово, стыдно…
– Женщина не должна гореть в огне неподобающей страсти, она должна быть благочестива и сдержана.
– Совсем?
Преподавательница смеривает меня взглядом, после которого я краснею гораздо сильнее, чем от самого вопроса.
– Будьте так добры, повторите то, что я только что вам зачитала…
Тогда я не услышала ответ. Неожиданно вспыхнувший интерес к данной стороне медали подвигнул меня на поиск информации из других источников.
Если отец узнает, какие книги были в моих руках, то оторвёт руки моей служанке. Считается, что подобная литература лишена морали и пагубно влияет на неокрепшие женские умы. Их в тайне читают замужние дамы – это тоже узнано мною от слуг.
Никогда не была строптивой, никогда не противилась преподаваемому нам материалу, просто внутри меня всё больше и толще росла стена. В своей голове, наедине с самой собой я была иной. Но эта иная я была никому не знакомой.
Чем старше я становилась, тем сильнее ощущалось давление навязанной природы и тем сложнее не выдать своего истинного отношения к «замужеству» или в принципе поведению дамы в обществе. Всё будто бы смешалось. Наставления, явь, мысли. Один большой клубок мыслей, которые я всё никак не могла разобрать по полкам. И между тем шло время, я становилась старше, и вместо интереса возник страх перед неизвестным.