Недостойная

Тишина в квартире давит стопудовой гирей, а потом её прорезает крик:

– Ты дура! Просто дура!!!С кем ты связалась, ты подумала об этом?!

– Я, в любом случае, не хочу замуж за него.

Опираюсь руками о стол, сжимаю пальцами край. Сжимаю до боли. Хочу переключиться с одной на другую. Физическую выносить в разы проще.

– Идиотка!!! – кричит мать, – никто тебя и не возьмёт. Останешься на паперти с протянутой рукой. Ещё и родами попортишь себя!!! О чём ты только думала, Марина?!У тебя такая внешность! Могла бы жить без проблем, а сейчас что? Что тебя спрашиваю?! – кричит втрое громче.

– Что? – голос хрипит от слёз.

– А сейчас ничего не останется! Пшик!!! – щёлкает пальцами перед носом, – Испоганила всё что было можно! Я что, не учила тебя предохраняться? Ты что, не могла выпить таблетку? Ты головой своей думаешь, к кому полезла?!

Поджимаю губы и опускаю взгляд.

Нет, мама… я совсем ничего тогда не знала. Совсем.

Марина

– Хочу намотать твои волосы на кулак, сжать задницу и вколачиваться по самые яйца, – горячий шёпот облизывает ухо. – Ты будешь стонать и просить ещё. Будешь просить?

Ладонь ползёт по тонкому капрону и ныряет под юбку. Точным таким… отлаженным движением.

– Хочу тебя, – рвано дышит в шею.

В салоне пахнет кожей, классным мужским одеколоном, сигаретами и зарождающимся фиаско. Его вкус прокатываю на языке, смакуя… Чувствую, как пиранья чувствует кровь в толще воды, так и я. На вкус и цвет она червлёная, дикая…

Пальцы обхватывают внутреннюю сторону бедра, сжимают. Второй рукой он мягко и непреклонно поворачивает моё лицо за подбородок, чтобы совершенно пьяными глазами посмотреть в мои огромные и напуганные. В последний момент не удерживается и с переносицы, так и не успев докатиться до глаз, смотрит на рот. Сглатывает, от чего нервно дёргается кадык.

Животное. Похотливое, разнузданное, животное.

И мне было бы даже страшно, если бы не… Час пик, совершенно дикая очередь на заправку и моё откровенно говёное настроение, которое портится с каждой последующей секундой всё больше.

Я отбитая в этом плане. Ни черта мне не страшно, но ему, в первые десять минут, показываю именно это. Иду на поводу. Первое правило «в деле спасения себя» работает безотказно.

Сладенько улыбаюсь Денису, подаюсь вперёд, шепчу проникновенно:

– А дальше…

Губы дёргаются от моих слов, Денис выдыхает рвано, рука накрывает всё то что хочет, собственно, трахнуть. Стискиваю зубы, но улыбаюсь. Диня сраный придурок, но об этом позже. Сначала нужно обломать. Желательно, как можно неприятнее. Он целенаправленно ступил на тонкий лёд, когда запихал меня в тачку и сейчас, когда залез под юбку. Нагло, нахраписто, на виду у всех. Кто бы не посмотрел на горчичную тачку, точно увидит всё что происходит. Я щекой чувствую пронизывающие взгляды и это ни хрена, скажу я вам, не утешает взбесившуюся гордость!

Об одном сейчас сожалею: придётся поменять фитнес зал, а он мне, ой, как нравился.

– А дальше, – зрачки напротив расширяются, он снова сглатывает и похотливо продолжает, – я кончу тебе в рот. Ты же любишь так? Чтобы глубоко в глотку? – На секунду, на надменно красивой морде появляется какое-то детское выражение полного восторга, от которого у меня скапливается желчь во рту, – Мне говорили, что ты отменно сосёшь.

Выдыхаю через губы. Взгляд Денчика на них падает, хватка на моём бедре становится жёстче. А я поднимаю наглую морду за подбородок. Отпускаю в себе суку наконец-то и окидываю красивую фигуру парня плотоядным взглядом. Откровенно и пошло смотрю. Там, поверьте, смотреть есть на что и даже облизать. За три месяца в одном зале, я насмотрелась до мокрых трусов.

Но…

Но…

– Ден… – глаза опускаю в итоге, играю навылет, но по херу, пляшем, – так пить хочу… – и добавляю на выдохе, – очень хочу, Ден…

Щёлкает победно языком, выпускает меня и трогается с места, чтобы подъехать к колонке. Кто-то нетерпеливо подгоняет сзади скрипящим гудком. Морщусь в моменте, голова болит нестерпимо. Как утром начала болеть, так и болит. Не подходят новые таблеточки… не подходят…

– Ща, на кассе куплю, кисуня.

Поправляет демонстративно яйца, подмигивает.

Дарю улыбочку, свожу ножки вместе, юбку даже не трогаю, смотри пока. Он и смотрит. Облизывает глазами, выдыхает тяжело, ёрзает.

– Бля, яйца дымятся… Ну, ты, конечно… – откидывает голову на подголовник, смеётся дёргано.

Опускаю глазки. Я играю дальше, а он нет. Мне не жаль, я привыкла. Потому что красота и та огненная смесь, что во мне клубится – это проклятие. И это проклятие притягивает мужиков, как патока манит пчёл. Я сама не ангел, чего греха таить.

Денис просто попался под раздачу как-то. Что ж, сорь, я перегнула немного, но он оказался твердолобым дебилом и потом просто не смог принять явные красные флаги. Решил, что со мной надо как в доисторическое время. Типа на плечо кинул и в пещеру потащил. Дебил.

– Ща вернусь, не скучай.

Киваю, стреляя глазами. Ухмылка на породистой морде и звук хлопнувшей двери спортивной тачки.

Почти выпрыгиваю из трусов, когда он на входе оборачивается и окатывает лобовое взглядом. Приветливо ладошкой помахиваю, улыбаюсь широко. Парень ухмыляется с предвкушением рассматривая лицо, а потом, отворачивается поспешно, словно опомнившись и шлёпает в сторону кассы.

В ту же самую секунду, улыбка слетает с моих губ. На языке расцветает тошнотворный привкус горечи. Флирт на грани, на максимальной грани – да, но дальше… дальше это те ниточки, которые я всё ещё держу под управлением. Сложно и откровенно тяжело, но держу. Я молодец, я справляюсь, я собой горжусь.

Красивый мальчик, бабки есть, тачка чистенькая, говорит без каких-либо тупых «бе», «ме», но, по сути, конченная мразь, которая кроме как своим членом ничем вселенную не меряет. Ненавижу таких. Я может быть тоже не хороша, но я другое, к сожалению.

Опускаю глаза на свеженький маникюр. Короткие как обычно, но с нежно-розовым лаком. У меня было прекрасное настроение утром. Весна, всё вокруг расцветает… никто же не знал, что один дебил решил поиграть в кражу и сексуальное заточение. И ведь верит же в себя. Пиздец как парнишка в себя верит. Мне бы такую веру в свою пиздатость.