Чтение онлайн

Я поперхнулась. О чем он? Покосилась на кору, листву, кусочек голубого неба... Нет, наваждение не исчезло. Оно по-прежнему смотрит на меня наивными глазами. Длинные ресницы отбрасывают тень на щеки. Чувственные губы дразнят улыбкой. Рука так и тянется треснуть по довольной физиономии, чтобы объяснить единственную вещь: в каждой бочке меда есть маленькая ложечка дегтя.

– Суровая правда жизни, - сказала я предельно серьезно, понизив голос, и хлопнула в ладоши перед носом мужчины.- Комар, - пояснила я, отряхнула руки и пошла в ва-банк.
– Знаешь, я никак не пойму, что заставляет тебя помогать мне? Не желаешь просветить?

Лев Николаевич недолго наслаждался застенчивым вниманием молоденькой медсестры. Она явно считала его смертельно больным человеком, а себя единственной надеждой спастись, оттого медленно и тщательно бинтовала развитую голову оборотня, а напоследок прижала его к объемной груди, поцеловала в макушку и, вытерев прекрасные влажные глаза африканской косули, велела беречь себя. Если что звонить. Номер телефона она на четвертом слое бинтов записала.

Капитан немного отдышался, пощупал горящую огнем макушку и поспешил убраться подальше, пока его вновь не сочли достойным внимания. В следующий раз он перевязкой может и не отделаться. Есть у эскулапов команда штаны снять и задом к ним повернуться... А этого Лев Николаевич боялся больше всего на свете. Приближающаяся к попе оборотня иголка мигом приводила того в положение горизонтальное и бессознательное.

Прежде чем уйти, мужчина внимательно осмотрелся. Кастрюля валялась под одной из припаркованных около аптеки машин. Внутри нее едва трепыхался несчастный фамилиар, издавая не то жуткие хрипы, не то предсмертные стоны. Воровато оглянувшись, Лев слазил под машину, выудил форель, накрыл ее форменным пиджаком и с самым спокойным видом из своего обширного арсенала безмятежных вариантов поведения направился в метро. Глядя на него ни одна живая душа не усомнилась, что кастрюля вовсе не является частью обязательной экипировки полицейских.

Полицейский спустился в дежурную часть, предупредил о больничном и спокойно сбежал среди бела и массы работы под завистливые взгляды коллег, вынужденных активно трясти слоеными телесами на благо родного простых людей, попавших под буйство стихии. Сохраняя прежний невозмутимый вид мужчина зашел в туалет, умылся и налил фамилиару воды, наконец, свободно вдохнувшему и тут же выдохнувшему весь накопившийся словарный запас. А накопилось на душе очень много, громко и не только на русском.

Сослуживцы проводили капитана как никогда удивленными взглядами: то от товарища Толстого слов неделями не дождешься, то он такое выдает, что впору под запись, зубрить и потомкам на смертном одре передавать! А лучше сразу в анналы русского языка внести и на стене мавзолея на Красной площади высечь!

Лев Николаевич вышел на улицу, стащил в головы повязку и бросил ее в урну около парапета метро. Мужчина потрогал подживающий шрам, шипя перебросил челку на другую сторону, чтобы не смущать любопытный народ быстро заживающими ранами, взмахом руки остановил машину и упал не переднее сиденье. Чувствовал оборотень себя не важно - регенерация всегда отнимает много сил, заставляя организм излишня напрягаться, а если он уже излишне напряжен, то одними резервами организма не отделаешься. Лев с удовольствием выпил бы сейчас чего-нибудь тонизирующего. Только не алкоголь...

С жидкостями, содержащими С2Н5ОН отношения у всех оборотней не складывались. Потеря контроля, частичное обращение и необоснованное желание любить разными способами всех окружающих вне зависимости от их согласия на то - основные и самые опасные причины того, почему двуипостасные за километр обходили полки с вином и более крепкими напитками.

Добравшись до дома Лев приготовил себе крепкий кофе, опять сменил воду рыбу и приступил к тому, ради чего и затевал эпопею с кастрблей - допросу, и капитан искренне надеялся, что обойдется без пристрастия. Фамилиары, в сущности, умные существа, правда, в девяноста девяти процентах вредные и за свою ведьму готовы хоть в огонь, хоть в землю по самый хвост закопаться. Впрочем, кое-какие козыри в рукаве у полицейского были. И если форель хоть чем-нибудь святым обладал, то его сгласие сотрудничать дело пары часов.

И оборотень не ошибся... Хотя и такого не ожидал:

– Чего расселся, взглядом сверлишь? Там ни в чем не повинная ведьма пропадает, а ты вокруг меня хороводы водишь! Не я твоя красная девица, - выплюнул рыб. Он оперся плавниками о борт посуды и изо всех сил старался обоими глазами взглянуть на капитана. Увы, физиологией форели это не предусмотрено. Наконец, выбрав для демонстрации праведного гнева правую сторону своей неотразимой блестящей физиономии фамилиар грозно поджал губы и вопросительно посмотрел на растерявшегося Льва.

– Да я только адрес собирался спросить и сразу...

– Сразу надо было бежать за ней, а не ушами против ветра хлопать!
– Дормидонт раздраженно перебил капитана.
– В деревне она наверняка побежала, к прабаке покойной, чтобы секрет своей силы узнать.

– И где деревня находится?
– переспросил капитан. От осуществления желания свернуть форели шею полицейского удерживало только отсуствие у рыб шеи как таковой. Да и руки потом рыбой вонять будут...

– Под Шатурой. Весино называется. Транспорт хоть есть, героюшка?
– фамилиар ушел на дно отдышаться после отповеди.

– Найдем, - ухмыльнулся оборотень.

Через полчаса из гаража семейства Толстых выкитался мотоциклист, весь в коричневой коже, на брутальном дорожном чоппере, с рюкзаком за спиной, где стояла закатанная железной крышкой с тремя дырочками терхлитровая банка с водой и озлобленным на весь мир в принципе и одного оборотня в частности, фамилиаром.

Вампир молчал Бог знает сколько времени. Я уже начала сомневаться в наличии у него способности говорить. Мало ли до чего дошло колдовство в наши дни, может быть, за него все это время умненький электронный гаджет на магической энергии разговаривал?

Взгляд Мазаринина словно остановился. Причем застыл на моем лице и куда бы я ни поворачивала голову вампир следовал за моим носом взглядом. Нечасто данная часть тела удостаивается пристального внимания. Приятно, конечно, но напрягает немного. Честно, зная о его пристрастиях в еде, я стала опасаться, что обещанные три литра крови он будет именно из моего носа высасывать.