Наследство
Шрифт:
– Так. – Нина ожидала грома и молний и уже приготовилась к достойному отпору, но Асим неожиданно улыбнулся. Как-то очень странно. – Значит, ты на стороне моей бывшей супруги? Ты ее оправдываешь? Во всем? Прекрасно. Бизнесмен-трудоголик, скучающая домохозяйка… До боли знакомая картинка. Я бы даже сказал: мировой стандарт.
– Что ты хочешь этим сказать? – побледнев, медленно вымолвила Нина.
– Ты умная девочка. И достаточно взрослая. Догадайся. Кажется, это у вас говорят «Не судите, да не судимы будете»? Вот только где это сказано, никак не вспомню.
– В Евангелии, – тихо проговорила Нина. Но ее слова повисли в воздухе как легкий туман перед рассветом…
За спиной тихо скрипнула дверь.
Очередной порыв ветра с головой накрыл исполненную тягостных раздумий Нину ее же собственной юбкой. Это было последней каплей: разразившись под нос забористой бранью, сделавшей бы честь любому русскому сапожнику, она швырнула табличку на землю, сорвала шляпку, забросила в машину.
– Добрый день. Позвольте, я помогу.
– Спасибо, не нужно, – буркнула она, не сразу сообразив, что к ней обратились на родном языке.
Вскинув голову, она хмуро оглядела незваного помощника с сумкой под мышкой и большой картонной коробкой в руке. Высокий, худой, даже костюм, явно не из дешевых, болтался на нем как на вешалке. Ходячее пособие по анатомии. И в довершение ко всему соломенная пакля, именуемая волосами, стянутая сзади в «конский хвост». Нина поморщилась: мужчины с длинными волосами с юных лет вызывали у нее стойкое неприятие, ассоциируясь с гомиками или богемной средой, к которой она тоже не питала особо восторженных чувств: наркоманы, бисексуалы и прочие извращенцы. Она перехватила из рук незнакомца табличку и нахмурилась, заметив, что «богема на отдыхе» все еще выстаивает рядом, переминается с ноги на ногу и смущенно улыбается.
– Молодой человек, экскурсионные автобусы в другой стороне. Вы мне мешаете.
– Извините… – Он снова улыбнулся, как провинившийся школьник, смахнув со лба выбившуюся прядь. – Но кажется, я именно тот, кого вы встречаете. Я – Владимир Рябушкин. А вы, наверно, Нина Кузнецова?
– Черт возьми, – вздохнула Нина, швыряя табличку на шляпку. – То есть да. Рада познакомиться. – Растянув губы в резиновой улыбке, она подала руку. Пожатие его длинных тонких пальцев было довольно крепким для столь субтильного человека. – Садитесь.
Он уселся рядом, вытянув ноги. И тотчас принялся вращать головой по сторонам.
– Как долетели? – осведомилась Нина из вежливости. На самом деле ей было глубоко плевать на архитекторский перелет. Больше всего ее волновало, будет ли отель в макете выглядеть так же, как на листе бумаги.
– Благодарю, прекрасно! – бодро отозвался собеседник. – Чудная погода! Снова лето. А в Москве уже дожди и холод…
– Дождь… – эхом повторила Нина, и за окном вдруг отчетливо, будто наяву, возникли промокшие флоксы на подмосковной даче, примятый ливнем красноглазый шиповник вдоль забора, покосившаяся беседка, починить которую после гибели отца некому, да и незачем…
И от этих внезапных видений защипало в носу и запершило в горле. Кашлянув, Нина быстро взглянула за окно на опостылевший полупустынный пейзаж.
– Давно вы здесь работаете? – спросил Владимир Рябушкин.
Она не ответила. Что ему за дело? Очередной случайный попутчик на узкоколейке ее жизни. Он говорил что-то еще. Как ни странно, эта болтовня, смешиваясь с шумом встречного ветра, врывавшегося в приоткрытое окно, не вызывала – у Нины раздражения. Возможно, оттого, что голос у собеседника был негромким, обволакивающим, как шорох ночного прибоя.
В ряд выезжали автобусы с темпераментными черноусыми водителями, громко перекликавшимися через открытые окна. Нина не собиралась пристраиваться в хвост туристической колонны и, довольно нагло подрезав, вырулила вперед, чем вызвала недовольные крики и жесты: какая-то баба, пусть даже на прокатном «мерсе», посмела обойти настоящих южных мужчин! Нина отреагировала на водительское возмущение тем, что настроила магнитолу на классическую волну. Турецкие напевы достали ее по самое «не хочу». Зато ее шоферским маневром открыто восхитился спутник.
– Вы здорово водите!
– Все нужно делать здорово или не делать вообще. Вы согласны?
– В общем, да. – Он снова улыбнулся. Прямо-таки живое воплощение российского оптимизма. – Но, признаться, с вождением у меня не очень. Не дружим мы с техникой. В теории все замечательно. А за руль сажусь – просто ступор. Так и кажется, что или сам в кого-нибудь врежусь, или кто-то в меня…
«Чмо, ясное дело», – подумала Нина, а вслух спросила:
– В коробке макет?
– Да.
– Могу я узнать, где вы учились?
– Флорентийский университет.
– О, – удовлетворенно отозвалась Нина. – Значит, вы все же не простой российский архитектор.
– Нет, я талантливый, – скромно заметил Владимир.
– Люблю самокритичных людей, – рассмеялась Нина.
– Значит, я вам подхожу?
– Мне подходит ваш проект.
Нина вытащила сигарету, жестом предложила спутнику. Тот отказался: «Не курю».
– Может, вы еще и вегетарианец? – не без иронии осведомилась Нина.
– Нет. Мясо я уважаю.
– Прекрасно. Если мы договоримся, можете проживать в нашем отеле «Надежда». Люкс в корпусе или бунгало – на выбор.
– Я предпочту бунгало.
«Хоть в чем-то наши вкусы совпадают», – подумала Нина, и, нахмурившись, продолжила:
– Питание – ресторан. Можно заказывать в номер. Тренажеры, бассейны и прочее – бесплатно. Алкоголь – в разумных пределах. Составим договор за подписью сторон. Мне нужно, чтобы вы отслеживали строительные работы. Раз в две недели мы обязуемся оплачивать вам авиаперелет в Россию и обратно. Вопросы?