Чтение онлайн

Гости угощались не по иранскому обычаю - сидя, а по английскому - стоя. Это должно было свидетельствовать о том, что здесь собрались люди современные и вполне европейцы.

Хикмат Исфагани наполнил бокал и опорожнил его за здоровье Шахпура. Вслед за ним выпили мистер Томас и мистер Гарольд. Последний сказал при этом, что Иран, переживающий наиболее сложный и ответственный период своей истории, выйдет благодаря Шахпуру на надежный, верный путь.

Наконец заговорил и сам Шахпур.

Поглядывая то на мистера Томаса, то на мистера Гарольда, он, держа в руке бокал, произнес небольшую речь.

– Мы уверены, - сказал он, - что Иран с честью выйдет и из этой бури и впишет в свою историю еще одну исполненную мудрости страницу. Но Иран никогда не забудет помощи, которую в эти трудные дни оказывают ему английские друзья, - при этих словах он протянул бокал к мистеру Томасу, - и американские друзья, - он протянул бокал к мистеру Гарольду.

И угощение продолжалось.

Шахский дворец, как всегда, был окружен могильной тишиной. В его дверях все еще покорно, точно рабы, стояли часовые в высоких папахах со значком "Льва и солнца". Казалось, землетрясение, сотрясавшее всю страну, не коснулось этих стен.

В самом дворце тишина нарушалась лишь испуганным шепотом и едва слышными шагами придворных.

Перемена замечалась только в поведении самого его величества. Реза-шаха терзали страх и неуверенность. Он не мог примириться с мыслью, что приходится расстаться с короной и троном. Ведь он надеялся вписать свое имя в историю Ирана рядом с именами легендарных шахов, надеялся стать властителем дум будущих поколений и вдруг в пятнадцать дней доведен до невиданного в истории позора. Он должен потерять все!

И все же деспот не терял надежды снова вернуться к власти. Он полагал, что если Германия и потерпит поражение в войне с Советами, то Англия и Америка воспрепятствуют расширению народного движения в Иране.

Приход везира оторвал шаха от мрачных размышлений.

– Что с сертибом? Покончено?
– нетерпеливо спросил он у Хакимульмулька.

Вместо ответа тот обернулся и указал на вошедшего вслед за ним серхенга Сефаи. Серхенг торжественно, точно свадебный подарок, поставил на стол шкатулку в шелковом зеленом платке.

Резким движением Реза-шах открыл шкатулку и развернул акт о смерти сертиба.

– Этот Селими был бы очень опасен для Ирана, - проговорил шах.
– И я завещаю будущим поколениям династии Пехлеви, чтобы они всегда помнили твою заслугу, серхенг.

Серхенг почтительно поклонился.

– Ваш покорный раб, ваше величество.

Шах набросил на шкатулку шелковый платок и движением руки отпустил серхенга.

– Серхенг Сефаи - верный трону человек, везир, - после долгого раздумья сказал Реза-шах, обращаясь к Хакимульмульку.

Вместо ответа Хакимульмульк, развернул газету "Седа", положил ее перед шахом и указал на одну из статей. В ней содержалась критика пехлевийской деспотии.

– Как?
– взревел шах.
– Разве этот проклятый Исфагани еще не уничтожен?

– Нет, ваше величество. По ходатайству мистера Гарольда, его высочество принц-наследник дал распоряжение о немедленном освобождении Исфагани. А серхенг Сефаи, к которому вы питаете такое доверие, помолвлен с его дочерью.

– Изменники! Негодяи!
– И Реза-шах отшвырнул газету. Он заметался по комнате, но скоро успокоился и заговорил о предмете, который считал сейчас для себя наиболее важным.

– Ты слыхал, везир, - начал он примирительно, - что в древней Вавилонии перед останками усопшего правителя собирали все население и начинали перечислять добрые и злые деяния покойного. Скажи мне, что бы в такой момент ты мог сказать обо мне?

Хикимульмульк исподлобья посмотрел на шаха.

– Слава аллаху, его величество находится в полном здравии!
– уклончиво ответил он.

Тогда шах сам стал перечислять то, что считал своими заслугами:

– Я провел дороги. Я привез в страну автомобили. Я усмирил народы Азербайджана и Курдистана, представлявшие вечную опасность для Ирана, и они стали покорными, как овечки. Я уничтожил даже их язык, обычаи, традиции. Я укрепил северные границы Ирана. Я... Что ты скажешь на все это, везир?

По мере того как Реза-шах перечислял свои заслуги, перед глазами Хакимульмулька вставали те картины, о которых деспот умалчивал. Он вспомнил о том, как Реза-шах пришел к власти. Отправив путешествовать по Европе тогдашнего повелителя Ирана Ахмед-шаха, он ловко использовал его отсутствие и путем заигрывания с демократическими силами захватил трон. А затем приступил к кровавой расправе со своими противниками. Хакимульмульк вспоминал о своем унижении, о страхе, который сковывал его все эти пятнадцать лет. Этот человек, который сидел сейчас перед ним и явно прощался с властью, вносил отраву в его жизнь долгие пятнадцать лет. Зато теперь он имел возможность отомстить за бессчетные оскорбления. И всем своим существом Хакимульмульк ощутил желание воспользоваться удобным моментом.

– Все, что вы перечислили, верно, ваше величество, но далеко не полно.

– Что же ты можешь добавить?
– высокомерно спросил Реза-шах.

Хакимульмульк стал в позу человека, готовящегося нанести врагу смертельный удар.

– Я могу только добавить, ваше величество, что за последние сто лет своей истории у Ирана не было более позорного периода, чем эти пятнадцать лет.

Ошарашенный этим неожиданным ударом, Реза-шах медленно поднялся с места.

– А не ты ли эти пятнадцать лет ежедневно раболепствовал и ползал передо мной на брюхе?
– хрипло сказал он.
– Не вы ли, хакимульмульки, хикматы исфагани, серхенги сефаи?!

И Реза-шах, пошатываясь, вышел из-за стола и потянулся руками к горлу Хакимульмулькз. Но везир, отодвинувшись на шаг, сказал с убийственным хладнокровием:

– Господин Реза-шах! Я уполномочен заявить вам, что союзники предоставили вам двадцать четыре часа для сборов. Завтра вы должны покинуть Тегеран. Лучше займитесь дорожными приготовлениями.

Как подсеченный упал Реза-шах в кресло.

– Вы еще подлее меня!
– хрипло выговорил он.
– Имей вы власть, которой был облечен я, вы бы никому не давали пощади. Меня утешает, что, уходя, я оставляю власть подобным вам людям.