Чтение онлайн

– Что ты болтаешь, детка?
– испуганно ответила свекровь.
– Не дай бог! Бедняки помрут с голоду!

– Такая, говорят, будет война, мама, что кровь поднимется до колен. Говорят, немцы требуют новых земель, а русские не дают. А эти проклятые англичане еще больше разжигают спор.

– Об инглисах и не говори!
– прервала ее старуха.
– Раз они влезли в дело, то без войны не обойдется. В прошлую войну умерла свекровь, да будет ей легка земля! И поныне помню, как покойная все твердила, что войну затеяли инглисы. И такой был голод, такой голод, что народ человечину ел. Не дай бог и гяуру такого голода!

Старуха отодвинула веретено и поднялась.

– А что если, пока не стемнело, сходить к гадалке?
– проговорила она. Может, зря людей стращают?

Ферида удержала ее:

– Давай лучше Фридуна спросим. Он грамотный, и, наверно, знает про эти дела.

Она слегка приоткрыла дверь к Фридуну.

– Можно, братец Фридун?

Голос Фериды оторвал Фридуна от тяжелых дум.

– Пожалуйста, Ферида, заходи!

Войдя со свекровью, Ферида взволнованно передала обо всем, что слышала на базаре.

– Как думаешь, братец Фридун?
– тревожно спросила она.

Фридун постарался доступно рассказать женщинам об отношениях между странами и о происках немецких и английских капиталистов.

– Вы не бойтесь! Если и начнется война, она не будет похожа на прошлую войну. Тогда у бедного трудового народа не было защиты, не было опоры. А нынче он имеет такую опору, как Советы. Советское правительство делает все, чтобы избавить мир от войны. Но если она и будет, то Советы постараются, чтобы война закончилась в пользу бедняков.

– Да возвысит аллах знамя советского правительства!
– молитвенно подняв руки к небу, проговорила старая женщина.
– Я сейчас вернусь, - сказала она невестке.
– Схожу все-таки к гадалке. Так будет спокойнее.

Слова старухи вызвали у Фридуна смешанное чувство горечи и сожаления. Он вздохнул и, выйдя за женщинами в другую комнату, заметил вдруг покупки Фериды.

– Что это такое, Ферида?

После того как Фридун внес в семью мир и согласие, выше него для Фериды никого не было. В ее глазах Фридун был умнее, чище и благороднее всех, кого она знала. Особенно окрепло в ней это чувство уважения к Фридуну, после того как он начал читать им вслух книгу Горького.

Случилось это в прошлую пятницу. Серхан был свободен от работы. Вечером, после ужина, вся семья, как обычно, собралась вокруг самовара. Каждый говорил о своем. Мать рассказывала старинные истории, где обязательно участвовали дэвы и джины. Серхан по обыкновению возмущался существующими на дороге порядками и сетовал на условия работы, а Ферида передавала новости, услышанные от соседей.

Наконец, воспользовавшись наступившей минутой молчания, Фридун предложил почитать им книгу. Все с радостью согласились, и Фридун раскрыл "Мать" Горького.

Читал он спокойно, внятно, выразительно. Каждое слово приобретало в его устах особенный, глубокий смысл. Порой он останавливался, чтобы разъяснить какое-нибудь не совсем понятное слово или выразить свое отношение к прочитанному. Особенно врезалось в память Фериды то место в книге, где говорилось о Софье. Здесь Фридун прервал чтение и произнес восторженно:

– Вот это женщина!

Слова эти как бы выражали его взгляд на женщину. И в воображении Фериды постепенно вырисовывался, хотя и несколько туманный, но привлекательный женский образ, отвечающий всем требованиям такого человека, как Фридун. Основной чертой этой женщины, думалось Фериде, должна быть преданность какому-нибудь делу, серьезное отношение к труду. Ферида не могла себе представить, чтобы Фридуну нравилась беспечная, праздная женщина.

Одна мысль потянула за собой другую, и перед Феридой возник неумолимый вопрос: "А что ты делаешь, чем занята?.." Эти суровые, трезвые мысли подсказали ей и решение.

У Фериды была небольшая сумма денег. Она собрала их по копейке, экономя на домашних расходах, чтобы купить себе новое платье. И вот сегодня она пошла с этими деньгами на базар и купила веретено, гребень для расчески шерсти, спицы и крючки для вязанья.

– Сколько времени может женщина сидеть без дела, братец Фридун? ответила она вопросом на вопрос.
– Хватит мне слушать сплетни соседок и от нечего делать считать прохожих на улице. Буду чесать шерсть и прясть, потом вязать носки, перчатки, жакеты. И сама привыкну к работе, и Серхану хоть чем-нибудь помогу.

Подавленная всем укладом жизни и теперь прорвавшаяся в этой женщине воля к самостоятельности обрадовала Фридуна. Ни нужда, ни гнет, ни побои не могли убить в Фериде это стремление - найти пусть небольшое, но собственное место в жизни.

Сколько в Иране женщин, лишенных всех человеческих прав, но таящих в себе огромную творческую энергию! Сотни и сотни тысяч! Какие чудеса могли бы совершить они при иных условиях!

– Молодчина, Ферида!
– проговорил Фридун радостно.
– Ты идешь верной дорогой.

В тот же день после ужина Серхан сказал, что хочет поговорить с Фридуном наедине, и женщины вышли в другую комнату.

– Что с тобой, Серхан? Ты чем-то расстроен?
– озабоченно спросил Фридун, заметивший, что Серхан вернулся домой не в духе.

– Ты знаешь, Фридун, - начал Серхан, - у персов есть поговорка: "Не знаю - и спокоен". Я ничего не знал и был спокоен, а от твоей книжечки совсем свихнулся. Лишь теперь у меня глаза открылись. Повсюду вижу насилие и произвол. Покой потерял. Ведь мало знать, что это плохо, надо еще это плохое заменить хорошим. Иначе какой же смысл видеть зло? Ведь того, кто видит змею и не убивает ее, проклинают. Так как же нам быть теперь?

Этот вопрос тяготил Фридуна не меньше, чем Серхана. На все вопросы был один ответ: надо создать свою "духовную родину".

– У тебя есть испытанные, верные товарищи?
– спросил Фридун.
– Ведь один в поле не воин.

– Как не быть!
– отозвался Серхан.
– Что за человек без верных товарищей? У меня такие товарищи, что за них жизнь отдать не жалко.

– Ну и прекрасно. В следующую пятницу приведи одного-двух сюда и познакомь меня с ними.

Серхан задумался, перебирая в памяти, кого из товарищей привести к Фридуну.