Не бойся меня
Шрифт:
А судебные издержки, между прочим, на самом первом слушании суд назначил взыскать со сторон поровну. Пополам, проще говоря. И если адвокату день ото дня растущая сумма представлялась смехотворной, то милицейской служащей, пусть и в немалом чине, грозило скорое банкротство…
Глава вторая
Кое-кто из репортёров, примчавшихся на место происшествия ещё до приезда криминалистов, успел запечатлеть главную составляющую часть будущей сенсации. А именно – положение трупов, не оставлявшее сомнений: перед смертельным прыжком в бездну мужчина крепко-накрепко обнял женщину, а она, в свою очередь, вцепилась в него такой же мёртвой хваткой. При этом его руки находились не поверх её одежды, а под ней. Женские руки располагались аналогично. О случайности такой позы не могло быть и речи. Сумасшествие?.. Или что-то иное, необъяснимое?.. Ответ, как и положено, дала экспертиза.
Да, ответ, он же объяснение на первый взгляд необъяснимого, нашёлся, и довольно скоро. А пока его искали, нужен был хоть кто-то, наподобие козла отпущения, чтоб создать хотя бы видимость работы и заложить некое подобие фундамента под здание будущего расследования.
Его, козла, нашёл, вернее, помог найти один из опрошенных жильцов с четвёртого этажа дома восемь корпус три, владелец кошки с собакой. С одной из них, а именно с собакой, он гуляет ежевечерне, вот и заметил во дворе «этого самого мужика, мужа этой самой майорши из телевизора».
– Вы видели адвоката Кравченко? – уточнил проводивший поквартирной обход оперативник, – Здесь, возле дома?.. Уверены?
– Конечно, уверен, – собачник кивнул и для убедительности обвёл своё лицо рукой, очертив круг пошире, – Какая может быть неуверенность? Такую ряху разве спутаешь с кем? Я их обоих по телику видел. Он это, точно! В машину сел, фары включил и укатил, газанул круто, я ещё подумал – поддатый…
Адвоката задержали. Он находился дома, один, в пижаме, постели и был, как выразился свидетель, «поддатым». Но факт пребывания в упомянутое время на месте происшествия, а по мнению милиции – преступления, отрицал категорически.
– Где?.. На Карамзина, восемь? Сегодня, то есть уже вчера, в двадцать два сорок пять?.. Исключено! Я был дома!
Такое поведение мужа только что погибшей и, вполне вероятно, убитой женщины не могло не вызвать подозрений. Обладателя «ряхи» (а габариты мужчина и в самом деле имел внушительные) без церемоний снабдили «браслетами». Ему не позволили даже переодеться и позвонить кому-нибудь из коллег, а прямо в спальном наряде и тапках на босу ногу переместили из шикарного особняка в камеру предварительного заключения.
– В чём дело?! – возмущённо выкрикивал задержанный, когда дюжий Правдин заталкивал его в сетчатый кормовой отсек «УАЗика», – Как вы смеете?! Это беззаконие! Я требую объяснений!.. Это она вас натравила?.. Ну, дрянь, погоди… Вы ответите!..
Вопли адвоката разбудили соседей – в окнах ближайших домов зажёгся свет. Патрульные, не отвечая, с мигалкой, сиреной и максимальной скоростью доставили груз по назначению, где его, не задавая вопросов и никак не реагируя на словесные потоки, заперли в одиночную камеру. По ходу действия возникло некоторое сомнение: уж больно нагло подлец себя ведёт… а может, и в самом деле не он убил?
После очной ставки поведение теперь уже подозреваемого Кравченко изменилось. Свидетель с абсолютной уверенностью указал на тучного законника, ёрзающего на скамье между двумя поджарыми сержантами, играющими роль случайных прохожих. Для процедуры опознания по правилам требуются не просто случайные, а сходные возрастом и размерами, но где их, случайных и толстых, возьмёшь в пять часов утра? Вызвали наряд, переодели в спортивные костюмы – чем не прохожие?..
– Вот этот. Его я видел вчера вечером во дворе, где потом нашли…
– Стоп! – оборвал тираду поднятый с постели среди ночи следователь по особо важным делам, – Достаточно.
И, будучи старшим среди присутствующих по званию и должности, распорядился:
– Капитан, оформляйте протокол опознания. Дежурный, проводите этих… гм… прохожих на выход. Все свободны. Кроме вас, Кравченко.
Услыхав решающие его судьбу слова, толстяк против ожиданий не разрыдался, не впал в уныние, совсем наоборот. Он непонимающе пожал плечами, дождался, пока «прохожие» выйдут из кабинета.
– Можно мне хоть теперь на минутку сесть по-человечески? – указал Кравченко на привинченный к полу стул у следственного стола.
– Не только можно, но и нужно, – хмыкнул дознаватель, неплохо знакомый с адвокатом по прежней совместной работе, – И, боюсь, не на минутку, а лет на десять…
И снова муж погибшей майорши не испугался – сложил руки на груди и повысил голос.
– Что это значит, Серёжа?! В чём меня подозревают?.. Да, я соврал вашим волкодавам, был в том дворе, следил за ней и тем пацаном. И что с того?.. Позови её, я хочу ей кое-что сказать. Я передумал, мне её прелести больше не интересны. Хрен с ней, пусть катится на все четыре стороны! Надо же, до чего дошла, сучка паршивая… Там что, ограбили кого-то?.. сама же и подстроила, будь уверен!
Предъявить мужу обвинение в убийстве жены и её сослуживца следователь не успел: вошла секретарша. Женщина с интересом посмотрела на знаменитость и положила перед руководителем следственной группы тонкую папку, содержащую заклеенный конверт.
Эксперты, вечно занятые и перегруженные, обычно не имеющие ни одной свободной минутки, в исключительных случаях могут работать очень и очень оперативно. Этот случай парной гибели коллег был как раз таким, исключительным.
Сыщик разорвал конверт, извлёк три стандартных листа, бегло просмотрел первые два, а третий заставил его ошеломлённо поднять брови и внимательно перечитать двадцать пять строк сухого текста. Первый пункт заключения следователя не удивил, второй – шокировал, остальные – оглоушили. В тишине кабинета выводы экспертизы прозвучали громом с ясного неба.
«Первое: каких-либо прижизненных телесных повреждений, кроме вызванных падением с высоты, на телах женщины «М» и мужчины «П» не выявлено.
Второе: в крови и моче обоих трупов обнаружены наркотические вещества – морфин и кокаин в концентрации, соответствующей средней тяжести психотропного воздействия.
Третье: половые органы трупа женщины «М» имеют признаки совершённого незадолго до смерти полового акта. Следов, могущих указывать на насильственный характер сношения, на теле не обнаружено.