Чтение онлайн

Я удалялась. Жора вскочил с лавочки и пошел за мной вдогонку. Догнав, он взял меня за руку и повернул к себе.

– Вы, сестры Снегиревы, просто ненормальные! – с тяжелым вздохом произнес он. – Причем обе! Ну ладно, хорошо, я согласен попробовать. Но совершенно не уверен, что из этого что-нибудь выйдет. И еще: я выйду, а если вас там засекут с переодеванием, имейте в виду – я вас покрывать не буду! С меня хватит!

– Спасибо, Жора! – кинулась я на шею Овсянникову и целуя его в обе щеки. – Спасибо! Я всегда знала, что ты настоящий друг!

– Идиот я просто, – пробурчал Жора. – Садись в машину!

– Сейчас, я только сбегаю предупрежу Наташку, что ненадолго уеду! – с этими словами я понеслась к дому Скворцовых.

Вскоре мы с Жорой уже мчались по пыльной дороге в Тарасов, и Жора рассказывал мне, как обстоят дела.

– Жора, что, Полина серьезно влипла? – спросила я с тревогой.

– Да нет! – махнул рукой Жора. – Не сегодня-завтра отпустят. Просто этот – как его, Прохоров, что ли? – напел там своему дружбану из Волжского РОВД про Полину, вот тот и уперся. Я уже ездил, все объяснил. Как только будут готовы результаты экспертизы, из которых будет ясно, что Дрюня ни при чем, так и Полину сразу выпустят. Ее и держат-то из-за этой дурацкой путаницы в показаниях. Ну, там свидетели не разберутся никак, кого они видели – то ли тебя, то ли ее. Да еще думаю, Прохоров побоялся, что Полина со своим любопытством и прямыми вопросами будет мешать ему свои делишки проворачивать. Вот и упрятал ее пока подальше, чтобы не мельтешила. От тебя, как он решил, вреда не будет.

– Господи. Жора, ну это же бред! – вздохнула я. – Ведь нужно искать насильнка, мужчину, а при чем тут Полина?

– Бред, – согласился Жора. – Работа в милиции – это вообще бред… А я тоже не всесилен. И потом, я знаю, что все равно Полину выпустят со дня на день – нету у них ничего конкретного – поэтому и не стал на конфликт идти лишний раз. Зачем? Мало ли куда вы еще впутаетесь, вдруг все гораздо серьезнее будет, вот тогда можно и свою силу показать.

– А теперь, Жора, я хотела бы поделиться с тобой своими подозрениями, – задумчиво проговорила я. – Есть у меня тут несколько мыслишек…

Твою мать, ну и помотал же мне душу этот участковый Николай Трофимович Прохоров! Знать бы заранее, что он окажется такой мразью, взяла бы с собой видеокамеру и засняла бы все его коррупционные делишки!

Конечно, в тюрьму меня не посадили. Просто поместили в КПЗ. Может быть, звучит это и лучше, но на деле выглядит ничуть не привлекательнее. Потом Николай Трофимович в компании какого-то пожилого капитана (подозреваю, что его старого кореша) долго и нудно меня допрашивали. Я отвечала честно и искренне, так как скрывать мне было нечего.

Николай Трофимович почему-то считал по-другому. Все это время я молила бога, чтобы Ольга позвонила Жоре. Я прекрасно понимала, что ничего у Прохорова на меня нет, да и вообще искать надо мужика, а не бабу, поскольку девочка была изнасилована, что Прохоров просто упрятал меня до поры до времени, но вот что никак не могло уложиться у меня в голове – зачем ему это надо? Прохорову то бишь. Возникает ощущение, что он искусственно тормозит следствие.

В результате таких размышлений я стала подозревать, что сам досточтимый Николай Трофимович замешан в этой дурно пахнущей истории. Но не совсем же он идиот, чтобы среди дня изнасиловать девчонку, а потом и убить? На фига ему это сдалось?

Нет, что-то тут явно не чисто. Эх, выйти бы отсюда поскорее! Уж я-то сумела бы разобраться, что там к чему! Да еще эта история с Ольгиной подружкой, черт бы ее драл! Не поймешь – то ли на самом деле угрожают, то ли у девочки от скуки просто крыша поехала. Ясно же, что у нее просто хронический недотрах, вот она и грызет себе ногти. И маме завидует, потому что у мамы есть муж, а у нее нет. При таком диагнозе что хочешь мерещиться начнет. И как Ольга не понимает? Тоже мне, психолог, блин!

Ох, ну что же так долго не едет Жора? Почему он не мчится мне на выручку? Идиотские мысли со скоростью картинок в калейдоскопе прокручивались в моей голове.

Может быть, Жора меня разлюбил? Может быть, завел кого-то постоянного? Реально? Реально! А что ты хотела, Полина? Морочишь мужику голову, ни да ни нет не говоришь. Да, но с другой стороны, он же получал от меня кое-что… И довольно щедро, кстати, получал!

Нет, это глупости. Жора ведь по натуре однолюб, хотя и кобель, сколь бы парадоксально это ни звучало. И даже если бы у него появился кто-то близкий, меня на произвол судьбы он бы не бросил.

А если его нет в городе? Но тогда Ольга должна была бы приехать и сообщить мне об этом! Ольга, конечно, разгильдяйка отменная, но все-таки сестра. Должна была бы наведаться.

Я вышагивала по тесной камере взад и вперед, анализируя всевозможные варианты, по которым помощь мне могла бы задержаться. Жора не шел.

Тогда я легла на жесткую лавку, закинула руки за голову и стала смотреть в потолок, стараясь думать о вещах посторонних. Чего ломать себе голову без толку? Все равно я ничего не придумаю. Ждать надо.

Дождалась я помощи только на следующий день. За это меня еще пару раз вызывали на допросы, хотя Николай Трофимович при этом уже не присутствовал. И то слава богу. Пожилой капитан, похоже, понимал, что держит меня зря, и понимал, что я это понимаю. В общем, мы оба все понимали.

Поэтому я четко и монотонно повторила те же самые ответы на те же самые вопросы. Капитан крякнул и почесал себя за ухом. Потом он долго и пристально смотрел мне в глаза. Я отвечала ему тем же.

Не выдержав, он приказал отвести меня обратно в КПЗ. Я вновь растянулась на жесткой лавке. Надо бы зарядку, что ли, начать делать, а то так и форму потеряешь. Неизвестно, сколько мне еще здесь париться. И еще Мурашов этот чертов! Вечно из-за него одни проблемы! Какого дьявола он в лесу делал со спущенными штанами? Сколько раз говорила я Ольге, чтобы она держалась от этого проходимца подальше – так нет же, для нее это самая подходящая компания!

И на Ольгу я тоже злилась. Заманила меня в эту глушь неизвестно зачем! Шагу без меня ступить не может, как ребенок, честное слово!

Мне хотелось посильнее разозлиться на кого-нибудь. Обычно когда я злюсь, то начинаю соображать еще лучше. Может быть, мне удастся что-то придумать?

Проще всего разозлиться было на Ольгу, и я стала вспоминать все ее проступки, начиная с самого детства.

Но разозлиться как следует мне так и не удалось: дверь камеры отворилась, и скрипучий голос приказал мне выйти.