Чтение онлайн

Парень подмигнул мне и сначала зал заполнили звуки клавишных, мгновение раскачки и к синтезатору присоединились ударные, а затем парни прикоснулись к своим гитарам и… И я поняла, почему все девушки мира сходят с ума по Томасу Кейну.

Она красивая девушка. Она такая одна.

Никому не раскрывает свои карты.

Она отлично с этим справляется.

Невероятная любовница, закрывшая сердце.

Каждым вздохом она играет свою роль.*

Голос парня был невероятно сексуальным. Слова песни мгновенно запали мне в душу, то ли от проникновенной музыки, то ли от исполнения Томаса, а может и от текста. Но вот начался припев, и парень закричал в микрофон, отчего на его шее стали отчетливо видны мышцы. Его крик настолько вписался в композицию и был таким потрясающим, что мое дыхание на секунду сбилось, глаза невольно расширились, губы приоткрылись и вообще тело стало жить своей жизнью, ведомое его голосом. Ему помогал второй гитарист, за юным личиком которого скрывался не дюжий вокал.

Нет, я ничего не чувствую, я ничего не чувствую. Совсем ничего.

Был так слеп, что не замечал, что ты делала со мной, просто оцепенел от твоей любви.

А затем, будто не было этого взрыва эмоций, он снова зашептал свою песню, будто не в микрофон, а мне на ушко, как любовник… Его руки бегали по грифу гитары, перебирая струны. Люди вокруг меня буквально сошли с ума, я не удивлюсь, если ученицы начнут скидывать с себя одежды или кидать нижнее белье на сцену. В доказательство моей теории, какая-то миниатюрная рыженькая девушка крикнула мне на ухо:

— Господи, это фантастика! Они умопомрачительны! Как я тебе завидую!

Я никак не отреагировала на этот всплеск фанатских эмоций, но была согласна с каждым ее словом. Они были шикарны.

Я уже не тот парень, каким был раньше.

Точка невозврата тобой уже пройдена.

Дурачила меня, лживая притворщица,

Как плотоядный цветок, заманивающий мух.

На секунду, поймав его пристальный взгляд, и внимательно вслушиваясь в каждое слово солиста, мне стало страшно. Создалось впечатление, будто он знает, какую роль я отвела ему на своем шахматном поле. Но он не может знать, он не может даже догадываться. Но чувствовать? Чувствовать может. Даже сам того не осознавая.

Детка, милая, благодаря тебе,

Подарок, который ты подарила мне, показал всему миру, во что ты меня превратила.

Пилюля, которую я проглотил, не была сильно горькой.

Ты сломала меня, но я выстоял.

Я еще не занималась любовью, но, знаете, думаю, что если бы мне пришлось давать определение голосу этого парня, я бы назвала его чистым сексом. Бархат его голоса идеально переплетался с музыкой, создаваемой его пальцами, руками и чувствами.

Нет, я ничего не чувствую, я ничего не чувствую. Совсем ничего.

Был так слеп, что не замечал, что ты делала со мной, просто оцепенел от твоей любви.

Последние аккорды песни, последний эмоциональный крик солиста, последнее слово и взгляд на меня. Зрители так рьяно захлопали и засвистели, что я искренне удивилась, что никто не вызвал копов или, хотя бы, учителей. Очевидно, концерт был санкционирован с высшим эшелоном власти. Не удивительно, если учесть, что Джеймс Кейн, отец Томаса, отгрохал в Академии компьютерный класс. Не спрашивайте, откуда мне это известно.

Томас, с сексуальной улыбкой плохиша-рокера, снял с себя гитару и, оперев ее о колонку, снова спрыгнул к простым смертным. Игнорируя вспышки телефонных камер и девушек, выкрикивающих его имя с различной степенью придыхания, он снова подошел ко мне. Парень встал почти вплотную, и мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним глазами.

— Ну и каков вердикт третейского суда?

Песня была прекрасна. Но… Ему этого знать не обязательно.

— Томас…

— Да?

— У тебя такой сладкий голос… — Я, в свою очередь, тоже наклонилась к нему ближе. — Только вот я ненавижу сладкое. От него зубы сводит.

Он откинул голову и заливисто рассмеялся, потерев шею:

— Черт возьми, Саманта! Неужели тебе не понравилось?

— Этого я не говорила.

— Так значит…

— Значит, что?

Парень откашлялся и, с полагающейся торжественностью, спросил:

— Шот, ты пойдешь со мной на свидание?

Кажется, этот вопрос заставил людей вокруг нас замереть. Парень за барабанной установкой стал выбивать барабанную очередь, как будто мы находились на реалити-шоу. «И что же ответит главная героиня?».

Откуда им знать, что весь сценарий этого цирка уже давно прописан в моем «личном дневнике», и за кожаным переплетом скрываются все реакции Томаса. И, что приятно, пока что парень действует точно по написанному. Молодец, актер.

Я все еще держала руки скрещенными, но теперь сменила позу, чуть отстранившись от Кейна. Потерев большим и указательным пальцем подбородок, я прошлась глубокомысленным взглядом по лицу, а затем и фигуре парня, будто оценивая товар целиком, сверху донизу. Затем я усмехнулась и, встав на цыпочки, наклонилась к его уху и прошептала, не желая кормить жадных до сплетен слушателей:

— В субботу, в 15–00, у Пич-Лэйк. Не опаздывай.

Затем я отстранилась и, хлопнув его ладонями по груди, развернулась и пошла к выходу из столовой.

— Что она ответила, Том?!

— Беркут, она сказала «да»?

— Боже, да конечно она сказала «да», это же Томас Кейн!

— А это — Шот, ты ее не знаешь!

Сопровождаемая этими вопросами и взглядом Томаса Кейна, я вышла из зала. Пообедать сегодня так и не удалось.

*Группа «Шторм» исполняет трек британского музыкального коллектива Fat Cat Cinema — Nothing At All.