Чтение онлайн

— Я так тебе завидую Сэм. Я завидую твоей безграничной свободе. Ты просто излучаешь ее, как будто ты — ветер. Или птица. Прекрасная птица. И ты летишь туда, куда хочешь, выбирая свой путь… Единственное, что я сам выбрал в своей жизни, это моя группа. Музыка — все что у меня есть. И из нас двоих беркутом, каким я хотел бы быть, наверняка можно назвать скорее тебя. Я же похож на эту птицу в клетке. Только моя еще и золотая… — Он повернулся ко мне лицом. — Наверное я сейчас скажу бред… Но с тобой мне так просто говорить по душам, как будто мы знакомы очень давно… Ты просто как маленький тайфун, ворвавшийся в двери академии и поменявший жизнь людей, которых коснулась. И в лучшую, и в худшую сторону. Не надо кривить свое хорошенькое личико, посмотри сама: Барби заткнула, Кудри тоже, ты просто кумир девушек, и, кажется, теперь они пишут в тетрадка не мое, а твое имя. Поэт преобразился, недавно он так далеко и красиво послал в раздевалке Думсдея, что я еще часа три смеялся. Говорят, он также что-то сделал с Джошем-Кудри. Что, ты не знала? Ну, может — слухи. О, и я видел Старосту с короткими волосами. И в академии стало много людей в форме, к которой они что-то добавляют от себя. Не замечала? Не удивительно, ты же не смотришь по сторонам. Да и я… Знаешь, все из нас хотят быть кем-то, кем нужно. Оправдать ожидания семьи или друзей, а может — общества, людей, которым нам совсем безразличны. Но не ты. Ты — полная противоположность массы. Ты — это ты на все 100 %. И наверное поэтому людей к тебе так тянет. И наверное поэтому я сам втянулся в этот водоворот и, кажется, я уже тону.

С этими словами парень склонился к моему лицу. Его жаркое дыхание коснулось моей кожи, а холодные пальцы — щек. Медленно он коснулся моих губ, увлекая меня в плавном и нежном поцелуе. Его дыхание было теплым, а губы — холодными.

Когда парень отстранился, его глаза светились изнутри, а губы улыбались мне, открыто и беззаботно:

— Хедшот, Саманта. Ты его сделала.

Еще нет, Томас. Еще нет.

***

— Скоро концерт. Ты придешь?

— Да, я ведь завела себе подопытного.

— Поэт?

— Именно…

Мы стояли у моего дома. Томас привез меня уже в глубокие сумерки. Он держал мои руки в своих и смотрел на них.

— Слушай, не подумай лишнего… Но… Что у тебя с Поэтом?

— А тебя это разве касается? — Я так быстро ощетинилась, что сама от себя не ожидала. Мои руки моментально оказались в глубоких квадратных карманах моей парки, вместо ладоней парня. Тот поджал губы и вскинул брови.

— Просто не уверен, что мне подойдут рога.

— Да? У тебя такое харизматичное лицо, Томми, думаю, к нему все пойдет.

— Сэм. Я серьезно.

— Минуточку, Кейн. Будь легче на поворотах. Чтобы наставить тебе рога, тебе следует стать моим парнем. А это не так. Так что где я, с кем я, что я делаю — не твоего ума дело.

— Оу, даже так? То есть ты со всем целуешься по несколько часов кряду?

— А ты, можно подумать, так не делал.

— Вот именно, Саманта. В прошедшем времени.

— Та быстро не меняются.

— Меняются, когда есть стимул.

— Да? И что случилось?

— Ты! Ты случилась! Дурочка. — Парень снова взял мое лицо в свои руки и, подняв его за подбородок, заставил посмотреть в свои зеленые глаза. — Ты что, меня не слушала сегодня совсем?

— Слушала. — Но лучше бы мне всего этого не слышать. И видеть эти бесконечно искренние глаза я тоже не хочу. Не хочу. Не хочу!

Я отвернулась.

— Мы с Дэниэлом друзья. Не верь сплетникам.

— Хорошо. — Он взял меня за подбородок и повернул к себе. — Потому что я не намерен тебя отпускать, Шот.

***

Как только я оказалась в своей комнате, звучно захлопнув за собой дверь, обиженно задрожавшую за моей спиной, я упала на колени и часто-часто задышала. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох, вдох, вдох! Кислорода не хватало, и я чувствовала, что откуда-то отовсюду: из головы, из живота, из кончиков пальцев, во мне собирается истерика. Она подступала, как штормовая волна, накрывала меня с головой. Сердце в грудной клетке начало жечь, как будто ее вспороли и щедро присыпали его солью. Жар накрыл и мое лицо, к нему подступила кровь. В ушах зашумело, и я бы не удивилась, если бы из носа покапали красные капли. На мой чертов безупречный ковер. Я с силой вцепилась руками в его ворс, а затем уткнулась и мокрым лбом. Все тело вспотело. Я резко дернулась, и как зависимый человек, безумно уставилась на комод. Нет, нельзя. Нет.

И я заорала. Я закричала надрывно, до боли в горле. Громко и отчаянно, как дикое животное. Это был поистине душераздирающий вопль, и как неприятно понимать, что на части рвало именно мою душу.

Чем сильнее горели мои губы, зацелованный Томасом, тем сильнее я хотела кричать. Никогда так сильно мне не хотелось убежать. Сбежать, раствориться, забить на все. Но мои глаза выхватили из туманного пространства кое-что, что не дает мне убежать. Ни сейчас. Я так долго это все планировала. Так долго к этому шла. Я не могу подвести их. Не могу. Я вцепилась левой рукой за то, что дало эти мысли. Мой браслет. Тонкая блестящая цепочка с изящным плетением. Подарок родителей. Подвески выбирали Роберт и Роберта. Крестик — от сестры, чтобы я всегда была под его защитой. Заяц — от Роба. Для его Зайчишки-Сэми. Маленькой милой сестренки.

Да, я не могу сбежать. Но могу кое-что другое. Я на коленях подползла к сундуку, с силой откинула его крышку, ударив той о кровать. Не заботясь об аккуратности, я вытянула верхнюю полку. Вот оно. Мелко дрожащими руками я схватила черные перчатки и натянула их. Осторожность прежде всего. Всегда. Затем я схватила один из пузырьков. Таким мне знакомых. Высыпав на ладонь две белые таблетки, красивые, блестящие, как мятные леденцы, покрытые глазурью, я посмотрела на них. В голове набатом звучали успокаивающие мысли: это всего лишь успокаивающие транквилизаторы. Пусть и наркотики, но успокаивающие. Всего лишь… Всего лишь…

Я поднесла таблетки ко рту, шумной дыша. Дотронулась до них губами. Господи, как же приятно.

— Нет!

С еще более пронзительным криком я затрясла своей рукой, стряхивая с нее вожделенные таблетки. Я зажмурилась и с силой закусила свою губу, почувствовав вкус железа. Вкусно, черт возьми. Я бросила таблетки на пол, позволяя им высыпаться из банки и рассыпаться по ковру. Белое на белом.

Затем я вскочила, рванула к полке, скинула с нее все, что там стояло. Чашка с остатком чая, рамка с фотографией меня и Элизабет на фоне пальм и голубого океана, шкатулка для колец — все это со звоном упало на пол. Но этого так мало! Я рванула на себя выдвижную полку, с корнем выдирая ее из комода, бросая на пол. Затем вторую. Третью. Кончились. Я вытерла лоб. Мне срочно нужно что-то, хоть что-то.

Мое окно как всегда было открыто, и холодный ветер, ворвавшийся сквозь легкую занавеску, охладил мою кожу. Точно.

Я подошла к окну и сильнее его раскрыла. Это не самое лучшее, но хоть что-то, верно? Я забралась на подоконник и поняла, что мои колени дрожат. Не от страха, тут всего-то второй этаж. Просто меня всю трясло. Вцепившись в верхнюю раму, я вытащила свое тело наружу. С удовольствием втянула в легкие холодный ночной воздух, глубоко, до саднящего чувства внутри. Подтянувшись на руках, я подняла себя наверх, на крышу. Локти скользнули, не желая принимать устойчивое положение. Черт. Справившись с этим препятствием от собственного тела, я забралась на крышу. Стройные ряды черепицы сужались кверху и ступать по ним было неудобно. И это то, что мне было нужно. Я чуть постояла на коленях, а затем осторожно выпрямилась. Шаг вверх, еще шаг, еще шаг… По самым неустойчивым черепицам. По самым опасным местам. Да.

Я подняла голову вверх и посмотрела на небо. Темное, уже украшенное неяркими звездами. Один неловкий шаг и я смогу проверить, есть ли там жизнь. На небе. Есть ли ангелы. Есть ли Бог. Если он есть, почему он допустил все это? Почему забрал к себе Роберту? Говорят, что Бог забирает лучших. Какой бред и какая ересь. Я сделала еще несколько шагов по крыше, не отрывая взгляд от темноты надо мной. Левая нога соскользнула, меня зашатало, заставляя взмахнуть руками, как крыльями, удерживая равновесие. Это сравнение заставило меня улыбнуться, а затем и вовсе расхохотаться.