Чтение онлайн

– Вчера вечером, когда вы отвозили домой Михаила Натановича, вы не обратили внимания, сколько было времени?

– Около одиннадцати.

– А когда вы вернулись обратно?

– Прошло около получаса.

– Как вы обнаружили... тело?

– Мы подъехали, стали ждать. Шеф долго не выходил, и я решил позвонить ему. Никто не ответил. Тогда я открыл дверь и вошел. Он лежал в коридоре.

– Сколько по времени вы ждали?

– Часа полтора. Когда я вошел, было уже около двух часов.

– А поточнее не можете сказать?

– Без десяти или без пяти минут.

– Вы открывали дверь своим ключом?

– Да.

– Вы не заметили ничего подозрительного? Царапин, следов взлома?

– Дверь была закрыта так же, как мы ее оставили. Царапин не заметил, там плохое освещение, и я не присматривался.

– Когда вы обнаружили труп, что вы сделали?

– Позвонил Михаилу Натановичу. Потом в милицию.

– Да, в милицию, – снова вступился Рабинович. – В милицию обязательно. Я так сразу и сказал: Левочка, звони в милицию, пускай приезжают и осматривают. Да.

– Вы ничего не трогали на месте преступления?

– Нет.

– Хорошо. У меня больше нет вопросов.

– Ступай, Левочка. Сейчас поедем.

Долговязый Левочка ушел, а Рабинович стал суетиться возле Ольги.

– Что, Олечка, поедешь с нами? Или, может быть, лучше домой?

– Да, наверное, лучше домой...

– Ну вот и хорошо, вот и правильно. Незачем тебе на это смотреть.

– Одну минуту, – вмешалась я в эту идиллию. – Мне необходимо будет как-то связываться с вами... давать отчет о ходе расследования... и вообще. Могу я узнать номер вашего телефона?

– Это – через дядю Мишу, – немного поколебавшись, ответила Ольга. – Если нам нужно будет встретиться, он сообщит мне.

Такой расклад меня не очень устраивал, но спорить я не стала. Что ж, через дядю Мишу так через дядю Мишу.

Признаться, в глубине души я надеялась, что смогу хотя бы узнать, где живет Олечка, поскольку предполагала, что прежде чем поехать осматривать магазин, мы завезем ее домой, однако и тут я ошиблась.

Джип остановился в одной из подворотен в самом центре Тарасова. Еще подъезжая к этому месту, я отметила про себя, что для нелегального игорного дома оно подходит просто идеально. Главный фасад здания, где располагался вход в антикварный салон, выходил на многолюдную улицу. А подворотня выходила в тихий, почти безлюдный переулок, надежно скрытый от любопытных глаз стенами окружающих домов.

Впрочем, такое расположение было выигрышным не только для подпольного игорного бизнеса. Преступнику это тоже было на руку – очень удобно было осуществить свой замысел и незаметно скрыться.

Рабинович и я вышли из машины, а Олечка с племянниками и охраной поехала дальше, поэтому выяснить, где она обитает, мне не удалось. Впрочем, я не особенно переживала по этому поводу и занялась осмотром места преступления.

Подворотня была довольно грязная, хоть и находилась в непосредственной близости от центральных улиц города. Обнаружить чьи-либо следы здесь было невозможно, поэтому я решила основательно изучить дверь и стены дома.

Дверь была самая обыкновенная – железная, из тех, которые рядовые граждане ставят на свои квартиры. Замок тоже оказался несложным, и вскрыть его можно было в два счета. Так что проникнуть внутрь преступник мог без проблем.

Но закрыть дверь после убийства было уже не так легко. Без перчаток он бы обязательно наследил. А тряпку, о которую он вытирал руки и дверь, убийца оставил в помещении. Тогда как он умудрился запереть замки, ничего не запачкав?

Впрочем, может, отпечатки все-таки остались?

Внимательно осматривая дверь, я обнаружила внизу еле заметный след от обуви.

И тут мне пришла в голову интересная мысль. А что, если убийца вообще не касался двери руками? Открыв ее изнутри с помощью тряпки, он тряпку оставил в помещении, а дверь закрыл ногой... Что ж, в принципе в этом нет ничего невозможного. Ведь Рабинович говорил, что дверь и захлопывается, и закрывается на ключ. Тогда, если она уже захлопнута, то, чтобы закрыть ее, совсем необязательно прикасаться к ручке, достаточно взяться за ключ.

Но здесь возникал другой вопрос. Чтобы закрыть дверь, не касаясь ее, убийца должен был иметь ключ. Отмычками запереть дверь было бы не так-то просто. Какие-то следы все равно остались бы. А если у него был ключ, то где он его взял?

На этот вопрос у меня не было ответа, и я решила продолжить осмотр.

Я попросила Рабиновича открыть мне дверь и, сунувшись было внутрь, чуть не стукнулась лбом о вторую дверь, которая тоже была заперта.

Одного взгляда на эту дверь было достаточно, чтобы понять, что открыть ее, не имея ключа, можно было только с помощью взрывчатки. Эта дверь тоже была железной и, по-видимому, шла в комплекте со спецзамком, потому что они настолько гармонировали друг с другом, что невозможно было даже предположить, что когда-то они существовали отдельно. Несомненно, если бы она была закрыта в тот вечер, убийца не смог бы проникнуть внутрь.

Тем временем Рабинович открыл дверь, и мы оказались внутри.

От двери вниз вела небольшая лесенка в три ступеньки, а от нее начинался длинный узкий коридор. В нем царил полумрак. Пройдя немного, я обнаружила справа широкий дверной проем, который вел в просторное помещение, совершенно пустое, если не считать мусора, который валялся по всей комнате.

Дальше по коридору располагалось еще одно такое же помещение, но уже слева. В отличие от первой комнаты оно не было пустым. Здесь стояли какие-то коробки и ящики, некоторые из них – в высоту человеческого роста. Обе боковые комнаты не были освещены, и левая была просто идеальным укрытием для убийцы.

Моя догадка тут же подтвердилась самым наглядным образом. Возле левого дверного проема я заметила огромное бурое пятно и еще несколько пятен поменьше, которые виднелись и на полу, и на стенах. Было совершенно очевидно, что это и есть место преступления, а эти пятна – кровь.

– Здесь включается свет? – спросила я у Рабиновича.

– Да, конечно. Конечно, включается.

Мой спутник протянул руку за косяк двери и включил свет.

– Я думаю, он прятался здесь, – озабоченно сдвинув брови, говорил Рабинович. – Думаю, Боренька услышал что-то и пошел посмотреть, а убийца притаился и ждал. А когда Боренька подошел, он напал на него.