Чтение онлайн

— А без диванов тем более, — добавил Бяка.

Я хоть и сатрап, чьи указания для моих людей закон, но, по возможности, предпочитаю выслушивать мнения подчинённых. Причём не только верхушку привечаю, я даже с рядовыми бойцами могу запросто пообщаться, что в этом мире редкость. Поражаясь моим успехам, даже сволочь Дорс начал временами превращаться в почти нормального человека. Старается подражать во многом и потому уже не плюёт демонстративно на всех, кто располагаются ниже по социальной лестнице.

Вот и сегодня народ в шатре собрался разнообразный. И мои аристократические персты, и офицеры, вышедшие из простого народа, и старший обозник, которого даже младшие командиры за своего признавать отказывались. Я уж не заикаюсь про Гуинплена, который везде пролезть ухитряется. Он ведь просто слушает, кривой рот открывает в исключительных случаях и ненавязчиво, так что с его тихим присутствием проще смириться, чем выгонять раз за разом. Не скажу, что у каждого здесь право равного голоса, но всё равно выглядит наш совет в высшей мере странно.

По меркам Рока, разумеется.

Я показал развёрнутое письмо:

— Это приказ, подписанный их высочеством. Нам придётся вернуться на ту позицию, где мы разгромили южан. Если они снова решили держать заслон у моста, мы должны оценить их силы. Если силы неравные, принц разрешает отступить без боя. Если шансы на победу хороши, мы должны их атаковать и попытаться разгромить. Если всё получится, дальше нам предписано направиться на юг, глубже в тыл южан и рекомендуется найти подходящую цель для нанесения ущерба противнику. Желательно обоз, подобный тому, который мы разгромили. Устроив диверсию, мы должны вернуться, доставив в лагерь принца захваченные припасы. Если будет возможность, следует устроить таких диверсий несколько. Но даже если добычи не будет, не страшно, потому что главная цель нашего рейда: оценка обстановки в предгорьях. Но диверсии устроить желательно, ведь если с ними всё получится, мы заставим противника опасаться за западный фланг. Как вы заметили, когда мы двигались вдоль хребта на север, южане нам не мешали. До Мокренькой их, фактически, на нашем пути не было. Принц надеется, что наши действия заставят их привлечь на запад серьёзные силы, ослабив центр и восток. А так как центр считается важнейшим направлением, выгода для нашей армии очевидна. Как по мне, приказ неплох, потому что оставляет нам много свободы. Мы можем принимать бой, можем не принимать, можем сосредоточиться на захвате обозов, а можем их вообще игнорировать. Такие вот дела.

— Когда выходить? — деловито уточнил Кошшок.

— Срок не указан, просто «как можно скорее». Так что для нас и тут свободы хватает. Однако должен предупредить, что есть причины поторапливаться. Кими, объясни.

— Есть информация, что Ашши приплатили южанам, дабы те устроили засаду на нас, — сказала девушка. — Так что, скорее всего, возле Мокренькой нас будут ждать приличные силы.

— Но ведь в приказе нам разрешено отступить, если южан окажется много, — нахмурился Паксус. — Что-то я не понимаю…

Дорс отмахнулся:

— Да что там понимать? Это ведь Ашши воду мутят, а принц под их дудку не пляшет. В чём-то они его могут убедить, но ведь не во всём. Вот и оставил нам свободу манёвра. Так мы что, отступим, или Чак, как обычно, всех жестоко поимеет?

— Мы их всех убьём, — зловеще протянули из тёмного угла.

— Вот, Гуинплен дело говорит! — одобрил Арсай. — И знаете, ведь южане прекрасно понимают, что с Гедаром связываться рискованно, так что засада обещает быть сильной. Бой получится славный, в таком сражении тот, кто умрёт за императора и империю, покроет себя вечной славой.

— Неизвестно ещё, что именно там будет, — сказал я. — Сейчас надо срочно что-то решать с нашим обозом. Предлагаю большую его часть оставить здесь, а на юг пойти налегке. Пока мы будем в походе, оставшиеся обозники без спешки продадут трофейные грузы и лошадей. Что бы там ни обещал принц, а дело это не такое уж быстрое.

— Потому что местные интенданты слишком много воруют, — мрачно произнёс Бяка.

— Ну тебе виднее, ты конкурентов чуешь, — сказал я.

— Да какие тут конкуренты? Это просто абсолютно бессовестные люди. Они тянут время, чтобы за гроши всё забрать и тут же втридорога продать самим себе. Это не воровство даже, это гнусность какая-то.

— Вот именно это я и подразумевал, когда упомянул твоих конкурентов. Ладно, высказывайте свои вопросы, проблемы и прочее. Да побыстрей. Нам желательно выйти с утра, и чем раньше, тем лучше, так что солдат следует предупредить прямо сейчас. Львёнок, это тебя касается в первую очередь. Твои бойцы дольше всех копошатся, и ты любишь им долгие увольнительные разрешать.

— Его солдаты уже два борделя разнесли, — ухмыльнулся Дорс.

— Над третьим они прямо сейчас работают, — невозмутимо ответил Львёнок. — И да, ручаюсь, к утру все мои люди окажутся на месте в полной готовности. Однако буду надеяться, что хотя бы до полудня им не придётся сражаться. Увы, продолжительные увольнительные не самым лучшим образом сказываются на их боеспособности.

Глава 22

Двойная порция вечерних ужасов

Совет затянулся, что неудивительно. Мы наделись, что, добравшись до лагеря принца как следует отдохнём и потому расслабились. Но в итоге толком расположиться не успели, как снова пришлось выступать. К тому же после боя у моста трофеями обросли чрезмерно, по поводу них тоже вопросов хватало. Причём некоторые, несмотря на кажущуюся мелочность, без моих указаний решить трудно.

Увы, коррупция в имперской армии не то, чтобы сильно развита, на ней местами всё держится. Иногда приходится давить вороватых тыловиков благородным авторитетом, другие способы с ними попросту не работают.

А так как Кроу, мягко говоря, далековато отстоят от вершины кланового рейтинга, некоторые интенданты даже на древность крови пытаются посматривать свысока, то и дело грубо прощупывают рамки дозволенного.

Такое хамство надо пресекать сразу. В корне и жестко. Я старался сдерживаться, дабы не вовлекаться в новые конфликты, и потому особо острых моментов со мной, по местным меркам, при «наведении порядка» не случалось. Лишь в одном эпизоде мне пришлось изрядно напрячься, чтобы с виду остаться невозмутимым. Обозный чин возомнил себя невесть кем или плохо разбирался в разновидностях аристократии и потому принял меня за какую-то свежеиспечённую мелочь. Так или иначе, он решил сходу встроить меня в милую коррупционную схему по тягловым коням, когда полудохлых кляч армия покупает почти по цене племенных рысаков. Дело-то житейское, все всё понимают, но он совершил две огромных ошибки: стал говорить со мной «через губу»; и при этом присутствовал Камай.

Я не успел отреагировать на глупейшую наглость, идзумо опередил. Меч со свистом покинул ножны, и через миг вороватый вагенмейстер с недоумением смотрел на свою руку.

Отделённую от тела.

Дальше недоумение сменилось иными реакциями и понеслось-завертелось. Мне стоило труда сохранять невозмутимый вид. Казалось бы, давно вжился в этот мир, но нет, до сих пор некоторые вполне житейские для аборигенов картины могут здорово выбить из душевного равновесия.

По итогам плохо закончившегося разговора произошло некоторое разбирательство, в процессе которого с меня поначалу даже хотели стребовать компенсацию за жестокие действия моего человека. Разумеется, никто ничего платить не стал, к тому же при «разборе полётов» чуть было новые руки не посыпались.