Чтение онлайн

Чжихао хмуро молчал, шагая на пару шагов впереди них, чтобы оставаться уединенно. Он много бутылок выпил прошлой ночью, так что Чо подозревала, что он страдал от похмелья. Она была рада тишине, так она могла подумать над ситуацией и произошедшем. Это дало ей время превратить огонек ненависти и гнева в костер, чтобы с ним пойти в бой против Пылающего кулака. Эйн старался не отставать, но не жаловался. Он устал, но не потел, не замедлялся, не потерял свой красный шарф. Он прижимал маленькую сумку к груди, шагал, глядя на восток.

Они свернули с дороги за Изумрудным ветром, пошли на север по тропе. Чо не знала, шел ли он по следу. Она ожидала увидеть примятую траву, вмятины в грязи. Но этого не было. Они шли среди высокой травы, хлюпая ногами в мокрой земле.

— Уверен в этом?

Чжихао вздрогнул от ее слов. Он повернулся к ней, замер и потер лицо. Он зевнул и кивнул при этом, а потом прищурился, словно солнце стало вдруг слишком ярким.

— Кулак всегда делает лагерь у стоячих камней. Он думает, что близость к истории делает его частью нее, — он пожал плечами. — Бред, как по мне. Сюда.

Чо остановилась и коснулась плеча Эйна, остановив его. Онемение проникло в нее с покалыванием, ее словно затягивало в холодную черную пустоту. Она быстро убрала руку и сжала ее в кулак пару раз.

— Следов нет. Куда ты нас ведешь?

Чжихао кивнул.

— Точно. Странно. Но путь такой. Кулак и оставшиеся бандиты вернулись бы в их лагерь. У меня остались там вещи. Не знаю, добрались ли злодеи до тайника.

Чо замерла, пытаясь решить, говорил бандит правду или вел их в ловушку. Он говорил с двумя мужчинами в гостинице, просил их убить Эйна. Он мог придумать план, чтобы убить их обоих. Но он мог убить мальчика в гостинице, пока Чо хоронила Мурая. Изумрудный ветер мог просто зарезать мальчика. Чо взглянула на Эйна, тихого и решительного. Она не отрицала, что в мальчике что-то было не так, помимо способности возвращать мертвых к почти жизни.

— Мы идем или нет? — спросил Чжихао. — Я знаю, ты хочешь отомстить…

— Правосудие.

Изумрудный ветер вскинул руки.

— Называй, как хочешь. Я все еще считаю это плохой затеей. Ты не знаешь Кулака. Он — монстр. Мы уже погибнем в конце задания. Зачем искушать судьбу еще одним таким шансом?

— Ты ведешь нас правильно? — спросила Чо. Она старалась звучать сухо, но в голосе был и гнев, делающий слова резкими.

— Да! Сколько раз говорить? Те двое, которых ты убила в гостинице, сказали, что Кулак вернулся в лагерь. Мы придем туда к ночи… Наверное. Он на холме с видом на округу. Мы не сможем подойти незаметно, и мы не знаем, сколько их там осталось.

— Звучишь испуганно.

Чжихао захохотал.

— Страх — здоровое чувство. Я видел, как Вековой клинок убил пятьдесят человек. Тех, с кем я пил, ел и сражался. Может, не лучшие воины в мире, но они выживали. А он легко рассек их. Знаешь, сколько я продержался против старикана?

— Да, — тихо сказал Эйн, глядя бледными глазами на Чжихао.

— Секунды. Два вдоха. И меч пронзил мое сердце, — Чжихао развернулся и пошел по траве злыми шагами. — Он смог легко меня одолеть, и Кулак убил его. Мужчину там стоит бояться. Страх к нему долгое время хранил меня живым. А теперь я почти жив, и от этого еще страшнее.

Чо догнала Чжихао, зная, что Эйну было сложно поспевать.

— Он не победил Векового клинка один. Вокруг были другие. Эйн видел это.

— Это не утешает.

Эйн поравнялся с бандитом с другой стороны и посмотрел на него. Чжихао замер, его изображение разлетелось лепестками, хотя ветра не было. Чо вздрогнула, он появился с другой стороны от нее, шел, словно ничего не произошло. Эйн занял место, которое он покинул.

— Ты сказал, что он — монстр. Пылающий кулак. Почему ты шел за ним? — спросил Эйн.

Чжихао с горечью рассмеялся.

— В этом мире, чтобы выжить, нужно или стать худшим монстром, или найти того, кто захочет стать еще худшим монстром, и сделать себя полезным. Я рано понял, что есть то, что я не хочу делать с остальными и собой. И я нашел того, кто сделает.

— Как героично, — Чо не сбавляла шаг. Она не убирала ладонь с Мира.

— Я и не звал себя героем, — сказал Чжихао. — Даже наоборот.

— Но ты можешь им быть, — сказал Эйн. — Ты можешь быть как в историях, которые я о тебе читал. Хорошие истории.

Чжихао покачал головой.

— Есть у Нэш пословица, мальчик. Завтра — как вчера, но чуть больше. Я — ничей герой. Чем раньше ты это поймешь, тем скорее отпустишь меня из этого пути к самоубийству. Потому что я не буду помогать тебе убивать Императора десяти королей. Я предам тебя при первом шансе, и если это не сработает, я использую второй, третий и все остальные, — и Чжихао пошел вперед, оторвался от них.

Чо и Эйн шли в тишине какое-то время, в нескольких шагах за бандитом.

— Я верю, что он говорит правду, — сказала Чо. Она знала, что лучше всего для них было дать Чжихао умереть во второй раз, пока он не стал проблемой.

Эйн покачал головой.

— Нужна жизнь зла, чтобы быть злодеем, и только миг добра, чтобы быть героем.

Только это сказал мальчик, и Чо какое-то время обдумывала его слова. Ей казалось, что мальчик все не так понимал.

Они не добрались до лагеря Пылающего кулака в ту ночь, и Чжихао винил Эйна в медленном темпе. Казалось глупым обвинять мальчика в коротких ногах, но бандит был в плохом настроении, и оно только ухудшалось, пока они приближались. Чо почти поверила, что он не хотел возвращаться к жизни бандита. Почти.

* * *

Чжихао не видел снов, закрыв глаза, только тьму. Может, это был лучший сон за годы. Обычно его сны были полны того, что он сделал и увидел. Порой повторялся сон из детства: смерть его кота, маленького, черного, с яркими глазами. Он следовал за ним всюду в Бан Пине. Некоторые говорили, что сны были побегом в лучший мир, что это был путь к тому, что разум скрывал от них. Другие говорили, что во снах видели будущее. Чжихао не верил ничему этому. Его сны были кошмарами, мучающими его за все, что он совершил неправильно, и за все плохое, что он продолжал делать, несмотря на эти мучения. И он считал приятным отдыхом отсутствие снов, верил, что, может, быть отчасти живым было даже приятно.