Чтение онлайн

— Я пойду, отправлю его, – Гарри поплотней запахнул мантию, зная, что на улице жуткий мороз, – а ты иди на занятия, а то и так уже заклинания прогулял. Гермиона опять зудеть будет.

— Не будет. Она теперь не замечает вокруг ничего, кроме своего рыжего и книг. Хотя не уверен, что именно в такой последовательности.

Гарри замер у двери.

— Все настолько серьезно?

— Ага, – Драко тоже направился к выходу, – они, правда, не целуются у всех на виду, но смотрят только друг на друга.

Они вышли из Выручай–Комнаты и дверь тут же слилась со стеной, исчезнув в ожидании другого студента, которому что-то понадобится.

— Только подумать, я содействовал счастью Уизли. Ведь если бы всего этого не случилось, Гарри Поттеру не надо было втихаря от Грейнджер бегать в библиотеку, а Уизли прикрывать его, постоянно находясь с ней рядом и отвлекая ее от его отлучек.

Гарри захихикал, представив, как Рон и Гермиона будут в старости говорить своим внукам, провожая их в Хогвартс с платформы 9 3/4 : «Видите вон того высокого старика в застегнутой до подбородка мантии и с залысинами? Ну того, который смотрит на всех свысока? Если бы не он, может, вас и на свете бы не было».

— Да ладно тебе. Они ведь и так нравились друг другу. Просто им нужно было больше времени проводить вдвоем, а тут вечно я рядом. Гермиона постоянно решала мои проблемы, а Рон, наверное, боялся ее.

Они шли рядом по коридору и говорили о всяких пустяках, беззлобно подшучивая друг над другом. Свернув в галерею, которая вела в совятник, они увидели Дамблдора, шедшего навстречу. Прятаться было уже поздно, он их заметил и, радостно улыбнувшись, помахал рукой.

— Гарри, Драко, я рад вас видеть.

Они невнятно что-то пробормотали в ответ.

— У вас все в порядке?

— Да, – Гарри нашел в себе силы, взглянуть в глаза директору, – мы тут прогуливались.

— Я тоже частенько прохаживаюсь здесь. Свежий воздух, чудесный вид. Можно спокойно подумать.

Дамблдор, казалось, никуда не собирался уходить. Он отрешенно теребил свою бороду.

— Ну, мы пойдем, – слова Драко вывели директора из задумчивости.

— Да–да, – все еще рассеянно произнес он, глядя на двух спешащих подростков и, прежде, чем они скрылись за очередным поворотом, добавил: – Гарри, очень хорошо, что ты правильно понял мои слова, – после чего продолжил свой путь.

Гарри и Драко, обернувшиеся, заслышав голос Дамблдора, удивленно смотрели на его удаляющуюся фигуру.

— Что это он имел в виду? – спросил Драко, когда они снова направились в сторону совятника.

— Не знаю. Он часто говорит загадками. А ты чувствуешь себя при этом таким дураком.

— Поттер, для этого тебе не надо общаться с директором, ты и так не очень-то… – Драко не договорил, заметив, что Гарри отстал.

— Малфой, вот ты не можешь промолчать, да? У тебя что, вечное словесное недержание?

Вопреки ожиданиям Гарри Драко весело рассмеялся:

— Браво, Поттер, пребывание в моем теле, явно благотворно влияет на тебя. Ты уже почти научился ехидничать. Но до признанных мастеров этого искусства тебе еще далеко.

— Ты имеешь в виду себя?

— Я имею в виду профессора Снейпа. По сравнению с ним даже я блею как ягненок, а не язвлю.

— Ну, если в комплект к этому умению идут скверный характер, длинный нос и полный рот ядовитой слюны, то надеюсь, что никогда не заслужу звания мастера.

Драко захохотал:

— Все лучше и лучше, только смотри, чтобы он не услышал твои попытки, а то места мокрого не оставит. Пойдем лучше, письмо отправим.

И они пошли дальше как два закадычных друга, посмеиваясь над хорошей шуткой. Если бы кто-то сейчас увидел их, мадам Помфри заполучила бы в Больничное крыло нового пациента, считающего, что он доучился до галлюцинаций.

Следующие дни проходили в тревожном ожидании. Оба, и Гарри, и Драко, каждое утро высматривали знакомого филина среди почтовых сов, залетающих в Большой зал во время завтрака. Гарри надеялся, что их уловка сработает, и Драко разрешат не присутствовать на Рождество в Малфой–мэноре. Драко же напротив совсем не был в этом уверен, более того, он боялся, что такое явное неповиновение разозлит отца, и тогда он лично явится в Хогвартс, чтобы забрать своего непослушного отпрыска.

Походы в Запретную секцию прекратились как-то сами собой, чаще они встречались в Выручай–Комнате и подолгу молчали, не решаясь начать разговор. Они приносили с собой учебники и занимались или делали вид, что занимаются.

И вот как-то вечером Гарри не выдержал:

— Слушай, Малфой, я никак не могу понять кое–чего.

— Почитай внимательней, поймешь, – не отвлекаясь от книги, отозвался Драко.

— Да нет, я не про учебу, – Гарри поднялся с давно облюбованной им софы и сел за стол напротив Драко.

— А про что? – тот нехотя поднял голову.

— Я уже полтора месяца живу в ваших подземельях и до сих пор не могу разобраться, какой ты на самом деле.

— А тебе это так важно? – Драко откинулся на спинку стула и сложил на груди руки.

— Ну, ведь я – это ты.

— Не обольщайся, Поттер, мной ты не станешь никогда.

— Ты понял, о чем я, – Гарри нетерпеливо отмахнулся.

— Ну хорошо, что именно тебе не понятно?

— Ты занимаешься с Крэббом и Гойлом, без тебя они не сдали бы ни одного экзамена, это и ежу понятно. Ты утешаешь плачущих малышей. Вокруг тебя постоянно крутятся первокурсники, как будто ты их всеобщая любящая бабушка. Зачем тебе это?

— Что значит «зачем»? Это моя жизнь, Поттер. И если она не соответствует твоим о ней представлениям, это твои проблемы, – жестко начал Драко.

Гарри испугавшись, что он сейчас замкнется в себе и не скажет больше ни слова, поспешил исправиться:

— Я не то хотел сказать. Глядя на то, как ты относишься к ученикам с других факультетов, и подумать нельзя, что со слизеринцами ты совсем другой.

— Моей благосклонности хватает не на всех.

— Ты опять уходишь от ответа. Ведь они тебя действительно любят, значит, есть за что. Тогда почему только слизеринцы знают тебя с этой стороны?