Чтение онлайн

Мы входим во двор и бредем по тропинке к дому. Несу сумки и рюкзак Златы, боясь помыслить, что случилось что-то неладное… Каким же я был дураком, что повелся на поводу этого Вадима! Теперь Леонид не поверит мне — прогонит и запретит встречаться с девчонкой, если не натравит полицию. Может, он и виноват в чем-то — это не мое дело. Я никакого отношения не имею к его бизнесу, как и Золотко.

Леонид выходит из дома в сопровождении двух подозрительных мужчин в гражданском. Они явно не его коллеги…

— Привет, Золотко, — хрипло шепчет он, завидев нас. — Здравствуй, Никита.

— Привет, папуль. Попьем чайку? Я тебе про море расскажу, — щебечет Злата, не понимая, что произошло. Зато все прекрасно понимаю я — по взгляду Леонида, хищному оскалу следаков или приставов — уж не знаю, кто они точно.

— Мне надо отъехать, детка. Давай позже. Никита, помоги ей с вещами и поезжай домой.

Никита

Золотко звонит мне через два дня. От ее взволнованного голоса нутро скручивается в тугой узел, а по спине ползут ледяные мурашки.

— Ники, ты дома? Я могу приехать?

— Ко мне в гости?

— А ты против? Я хотела познакомиться заодно с твоей мамой.

— Конечно, нет, Злата, я с удовольствием. Просто мама на работе. В общем, приезжай.

Пока моя девочка едет, быстро прибираюсь и перестилаю постель. Сегодня я от нее не отлипну… Залюблю и зацелую до кругов перед глазами. Златка звонит в дверь, когда я выхожу из душа. Глубоко дышу, стираю капли воды со лба и бегу скорее открывать дверь.

— Золотко мое, привет.

— Никита, я привезла деньги. Там у нас дома такое творится… Папу вызывают на допросы, к нам все время приезжают какие-то люди. Держи, — Злата стаскивает обувь и протягивает конверт.

— Не возьму. И ты знаешь почему. Тем более, если такая в семье ситуация. Они твоему папе нужнее. И вообще… Иди ко мне, — шепчу хрипло, привлекая малышку к груди. Осыпаю ее лицо поцелуями и сую проклятый конверт в ее сумочку.

— Никита… Любимый мой… Я так скучала, — томно протягивает она.

— Хочу тебя, Золотко. Идем…

Подхватываю Злату на руки и несу в уже расстеленную постель. Целую сладкие губы, перебираю пальцами волосы, ласкаю кожу, пахнущую ванилью. Злата отдается мне с такой самоотверженностью, что хочется одновременно снова ее зацеловать и рассмеяться. Мы любим друг друга несколько часов, а потом сказка рассеивается, сменяясь суровой реальностью…

Злата

Перед глазами мелькают картинки какого-то страшного боевика… Или ужастика. Воздух сотрясают оглушительный стук в дверь и крики папиных «псов».

— Открывайте немедленно! Мы ломаем дверь!

Перевожу непонимающий взгляд на застывшего в прихожей Никиту, нервно цепляясь за края простыни.

— Что происходит? — бросает он, косясь на вибрирующую от ударов дверь.

— Н-не… Не знаю.

— Это ты их привела? Неужели все твои слова ложь… Зачем они здесь? Обвинить меня в изнасиловании?

— Нет, клянусь! — взмаливаюсь, стирая предательские слезы. — Никита, пожалуйста, поверь мне. И… Лучше открыть.

— Отзови своих «шестерок», Злата! — яростно произносит Никита.

Я сбивчиво выполняю его просьбу, всхлипываю, прижавшись ухом к двери. Никита проворачивает ключ. Дверь с грохотом распахивается. Папины псы валят Ника на пол и застегивают наручники на его запястьях…

— Отпустите его! — кричу, придерживая простыню на груди. — Он ничего не сделал. Умоляю вас! Кто приказал?

— Леонида Сергеевича арестовали. И в этом виноват он, — в глазах телохранителей вспыхивают огоньки ярости.

Никита стыдливо прячет взгляд и молчит. Тяжело дышит, даже не пытаясь оправдаться или подняться с пола.

— Это… Это правда? Как ты мог?! — вскрикиваю, борясь с желанием залепить парню пощечину. Амбалы поднимают его с пола, как будто угадывая мое намерение. — Как ты мог? — а это произношу, смотря прямо в его глаза. — Я думала… А как же твои слова и… Все, что между нами было? Неужели… — голос садится до хриплого шепота.

— Я не буду оправдываться, ты все равно не поверишь, — протягивает Никита вымученно.

— Это он виноват, Злата Леонидовна. Камеры видеонаблюдения подняли — он заходил в кабинет к Леониду Сергеевичу и копался в его компьютере. Его Вадим Милославский попросил. Вернее, не так — он за эту услугу дал миллион.

— Ложь! — кричит Никита, лежа на полу.

— Ах, вот оно что? Поэтому мои две тысячи долларов тебе не нужны. А зачем? Ты уже получил достаточно, чтобы начать новую жизнь. За что? Просто скажи… — захлебываюсь слезами, чувствуя, как в душе что-то стремительно рушится… Он меня предал. Он. Меня. Предал. Поверить не могу… купился на проклятый миллион и слил папу. Из-за жалкого миллиона…

— Это ложь, — повторяет Никита. — Я сказал Вадиму, что ничего не нашел.

— Но ты пошел в кабинет папы! Согласился. Господи… Миша, я сейчас оденусь, отвезите меня домой.

— А с этим что делать? Сдать следакам? Они камеры уже видели, да и Милославского допрашивали. Тот подтвердил, что заплатил ему.

— А мне плевать! Что будет с этим! Пусть сажают, ему полезно.

— За что меня сажать? Я не виноват. И я не брал этих денег! Это ложь.

— Ты бы сваливал отсюда парень. Пока ветер без камней. Куда ты там хотел… В Америку. Подписки о невыезде нет, убегай, пока система тебя не засосала, — важно протягивает Миша.

— Как это убегай? — взрываюсь я. — То есть подставил папу и… Ему можно просто так свалить? А папа один все разгребать будет?