Чтение онлайн

— Когда он умрет, ты пожалеешь, что относился к нему так жестоко. У меня с мамой так было.

— Она тебя чем-то обидела?

— Мама не захотела меня понять. Она была школьной учительницей и пыталась привить всему миру свои понятия о нравственности, — Муся вздохнула. — Я влюбилась… в одного человека, а она… Ладно, это очень грустная история.

— Расскажи, Марыняшечка, прошу тебя. А вдруг из двух грустных историй получится одна, пускай не очень веселая, но с проблеском оптимизма. Ведь в нашем мире больше всего не хватает надежды, правда?

— Я убежала с ним на юг, к Черному морю. Мне было тогда шестнадцать с половиной. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Я не могла отпустить его от себя ни на секунду. Мы были очень счастливы целых три недели. А потом… Когда мы вернулись домой, мать засунула меня в психушку.

— Бедная Марыняшечка. — Алеша протянул под столом руку и ласково погладил ее по голове. — Это… это так чудовищно, что я не могу подобрать подходящих слов.

— Мой возлюбленный выкрал меня оттуда, хотя сначала был на стороне моей матери. Очевидно, он боялся, что я стану его преследовать, а у него была семья. Я была под балдой и самого процесса вызволения из психушки не помню. Я пришла в себя в машине. Он спал. У него было такое трагическое выражение лица, и я поняла, что мы никогда не будем счастливы вместе. Я думаю, он был прав, что не захотел бросать жену и сына.

— Нет, Марыняша, он был не прав. Если вы любили друг друга по-настоящему, то есть так, как случается всего лишь раз в жизни, да и то не со всеми, вы должны были соединиться навеки.

— Я ушла от него не попрощавшись и даже не оставила записки. Если бы он проснулся, я бы не смогла уйти. Он так и не проснулся… Потом я вернулась туда, где мы с ним были счастливы. Я хотела покончить с собой, но не смогла.

— Этот мальчик, Ванька, его сын?

— Да.

Они надолго замолчали. Наконец Алеша сказал:

— Мой отец волочился за каждой юбкой. Он никогда не умел любить.

— Откуда ты это знаешь?

— Так говорит мама. Да я и сам вижу. Имел счастье лицезреть кое-кого из его баб. Отребье мухомористое. Марыняша, дорогая, ты мне нравишься все больше и больше. Если хочешь, я брошу ради тебя все на свете. Как жаль, что у меня нету жены и сына.

Он сказал это таким серьезным тоном, что Муся невольно рассмеялась.

— Не веришь? Хочешь, я сойду в N и поступлю навсегда в твое полное распоряжение?

— Тебя ждет мама.

— Я дам ей телеграмму, что встретил девушку по имени Судьба. Она поймет. Я женюсь на тебе и усыновлю Ваньку.

— Тебе рано жениться.

— Самое время. Я не хочу истаскаться по бабам и превратиться в полуимпотента. Марыняша, у тебя было много мужчин?

— Тьма.

— Это не имеет никакого значения. Я понимаю, ты пыталась приглушить ту боль, которую причинил тебе Ванькин отец. Тебе нужно было много ласки. У меня тоже были женщины. Я даже был один раз в бардаке. Правда, меня угостили там какой-то травкой, и я ничего не помню. Я потом чуть Богу душу не отдал. — Он виновато засмеялся. — Прости меня, Марыняша, я больше никогда так не сделаю. Можно взять тебя за руку?

Их пальцы встретились где-то над полом. Он крепко сжал ее руку. Она не сразу ответила на его пожатие.

— Ты боишься. Но почему?

— Я не могу вот так сразу. Смогла только в самый первый раз.

— Ты странная девушка. Удивительная девушка.

— Почему ты дрожишь?

— Мне показалось, я услышал голос: ты ее потеряешь. Я боюсь потерять тебя, Марыняша. Вдруг мне это всего лишь снится? Ну да, я сейчас проснусь совсем один. Скажи, где тебя найти в N?

— Степная, двадцать восемь.

Она разжала свои пальцы, и Алешина рука стукнулась об пол.

— Ты что-то вспомнила?

— Да.

— Это неприятное воспоминание?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что все это было не со мной. Тогда я была совсем другая.

— Как жаль, что мы не согласовали заранее даты нашего появления на свет. Помню, когда я подавал заявку в небесную канцелярию, мне сказали, что я опоздал и все классные девушки закончились. Я сказал, что это неправда, и я буду жаловаться в вышестоящие инстанции. Почему ты плачешь, Марыняша?

— Я подумала о том, что, вероятно, мы на самом деле разминулись во времени. Ведь мы принадлежим к двум разным поколениям.

— И к какому же из них принадлежишь ты, Марыняша? К первому или второму?

Она улыбнулась сквозь слезы, и их пальцы снова встретились.

— Твоя мама скажет, что ты связался со старухой.

— Она никогда так не скажет. Она у меня очень тактичная и интеллигентная.

— Тогда она так подумает. Я это почувствую. Хотя, если честно, мне все равно, что обо мне думают люди.

— Мне тоже. Видишь, как у нас с тобой много общего. Но и различия у нас есть. Например, у меня полно седых волос. А у тебя ни одного.

— Обманываешь.

Он проворно вскочил, щелкнул выключателем у нее над головой.

— Смотри. — Алеша раздвинул большим и указательным пальцами волосы над правым виском. От них пахло волнующе знакомо — почти так же пахло от волос сына. Но это был настоящий мужской запах. — Видишь? И слева тоже.

— Тебе идет. — Она опустила глаза, встретившись с его взглядом. — Нет, нет, не надо, прошу тебя.

— Я очень хочу тебя, Марыняша.

— Я буду кричать.

— Ты не будешь кричать. Потому что я никогда не смогу сделать того, чего ты не хочешь.

Он быстро отжался на руках и очутился на своей полке. Она не стала выключать свет.

— Не обижайся. Это вовсе не потому, что ты мне не нравишься. То есть я хочу сказать, ты мне нравишься. Очень. Просто у меня есть определенный комплекс.

— Неправда, Марыняша. Нету у тебя никаких комплексов. Я знаю: тебе не понравился запах моего одеколона. А «Унисекс» тебе нравится?