Нечеткая грань

Судья вернулся в зал суда. Все встали. Он объявил приговор: «В соответствии с вердиктом присяжных обвиняемый в убийстве жены признан невиновным и освобождается из-под стражи в зале суда». Зал зааплодировал. Не вердикту, конечно, а виртуозности адвоката, который с легкостью и некоторой небрежной иронией перевернул дело с ног на голову. В начале процесса никто не сомневался — убийца получит не менее двадцати лет, учитывая его третью судимость. Но появился Роман Сатановский, адвокат, не проигравший ни одного уголовного дела. Его услуги оплачивались заоблачными суммами в валюте. Одна фамилия чего стоит.

В зале, в последних рядах, сидела невероятной красоты женщина лет двадцати семи-восьми. Жгучая брюнетка с черными бездонными миндалевидными глазами. Трудно определить, к какой национальности ее можно было отнести, вроде бы к азиатской, но ни китаянкой, ни тайкой ее не назовешь. Есть что-то арабское либо пуэрториканское… И при этом слишком белая бархатистая кожа. Невероятно самобытна и совершенна. Ничего с уверенностью сказать нельзя. В общем, восхищайся и не морочь себе голову.

Звали красавицу Кристиной, жила она с мужем в пригороде, в прекрасном особняке, ни в чем не нуждалась. За последние полгода Кристина побывала на многих заседаниях. Ее интересовали дела, связанные с убийствами. На одном из процессов она увидела адвоката Сатановского и стала ходить только на его, если можно так выразиться, представления. Каждое его выступление походило на спектакль. Он заставлял публику плакать, смеяться, грустить.

— Тридцать два — ноль, — прошептала Кристина. — Отличный счет в вашу пользу, господин Сатана! — И вышла из зала, не дожидаясь конца.

Стояла прекрасная погода, весна готовилась уступить место лету. Скоро начнется сезон — слетятся отпускники со всех концов света, на рынках и в магазинах не протолкнешься.

Ее огненный «Ягуар» припарковался возле боулинг-клуба, куда она приезжала уже в третий раз. Нет, шары она не катала, у молодой женщины была иная цель, но по разным причинам ее задумка не срабатывала.

Вдоль длинного зала, где располагалось не меньше двадцати дорожек, стояли столики для игроков, а чуть глубже, на возвышении, — столы, застеленные скатертями. Кристина устроилась за столом напротив двенадцатой дорожки, где никто не играл. Сегодня в клубе было немного игроков, впрочем, они ее не интересовали. Заказав шампанское, стала ждать. Шум катящихся по дорожкам шаров раздражал ее, но ожидание длилось недолго. В зале появился Сатановский в окружении свиты, которая неизменно его сопровождала. Служащие клуба были готовы к приему дорогого гостя. Все знали — великий стряпчий приезжает сюда расслабляться после каждого выигранного процесса. Приехал бы он, проиграв дело, сказать трудно, практика таких случаев не знала.

Не изменяя своим правилам, адвокат остановился возле двенадцатой дорожки, где играл постоянно, снял пиджак. Вешая его на стул, поднял глаза и застыл. Это случилось — их взгляды встретились. Сатановский не умел проигрывать. С его импозантной внешностью, посеребренными висками, элегантностью, красноречием он мог рассчитывать на успех. Преград для него не могло существовать.

Адвокат вновь надел пиджак и подошел к столику, за которым сидела таинственная незнакомка.

— Это вы рассказываете сказки тысячи и одной ночи?

— Когда живешь жизнью, напоминающей сказку, ничего придумывать не надо. Тем более что ночей в моей жизни было куда больше.

— У вас и голос сказочный. Низковатый, грудной и таинственный. Могу я составить вам компанию и выпить шампанского? В горле першит.

— Выступали на митинге?

Адвокат рассмеялся.

— Как это вы угадали? Оратор-профессионал, но не политик.

— Сказочник. Морочите людям головы пиаром стирального порошка с избитым словом «новый», так как все старые не оправдали ожиданий?

— Я не занимаюсь пиаром и рекламой. Я защищаю свободу, нравственность и права.

— Пишете «Билль о правах»? Идете проторенной дорожкой. Вашингтон и Линкольн покрылись пылью, их идеи устарели.

— Эти уважаемые джентльмены меня не интересуют. Я предпочитаю любоваться их портретами на популярных в нашей стране купюрах.

Сатановский не сводил глаз с девушки. Подошел официант:

— Что желаете, Роман Ильич?

— Шампанское из подвала в серебряном ведерке со льдом, и смените бокалы на хрустальные.

— Будет исполнено.

— Как вас зовут? — спросил Сатановский «восточную сказку», погружаясь в ее бездонные очи.

— Кристина.

— Мое имя вы уже слышали, отчество забудьте и обращайтесь ко мне на «ты». Терпеть не могу условностей.

— То, что я замужняя, тоже условность?

— Неужели я поверил бы в то, что вы свободны или разведены? Нет. Таких жар-птиц держат в золотых клетках. Я даже не верю, что у вас есть дети.

— Прозорливо. Но о вас можно сказать то же самое.

— И вы не ошибетесь. Глянув на вас, я сказал себе: «Это моя группа крови!» Мы с вами очень похожи. Так говорит мне моя интуиция. Остается проверить это умозаключение.

— Я не нуждаюсь в любовниках, кто бы они ни были — миллионеры, стриптизеры, умные или дураки. Меня трудно удивить.

— Со мной не соскучитесь. Почему бы не попробовать? Я не собираюсь навязываться. Раз в неделю тихий милый ужин на борту комфортабельной яхты, без свидетелей, вдали от берега.

— Я не переношу качку.

— Вы ее не почувствуете. Гарантирую.

Официант принес шампанское. На брудершафт пить не стали. Кристина осталась довольной результатами знакомства. Адвокат и предположить не мог, что жар-птица скорее похожа на коршуна, который охотится на него не первый день. Сатановский угодил-таки в расставленные сети, а после первого ужина на яхте был повержен окончательно.

Одна группа крови! Женщина в этом процессе победила, в чем она не сомневалась, и поставила напротив первой строки неотложных дел жирную галочку.

Слежку Кристина заметила неделю назад, но плевать она хотела на приросший к ее заднице хвост. Пусть следят, все равно не спрячешься — ярко-красный «Ягуар» за версту видно. Таких машин и в Москве по пальцам пересчитать, а уж здесь и говорить не приходится. На закономерный вопрос — кого могла заинтересовать ее персона, она не находила ответа. Муж? Глупость несусветная. Ее дорогой Митенька никогда не был ревнивцем. Кристина прожила с ним десять лет и знала его как облупленного. Дмитрий на подобные низости не способен. Да она никогда и не давала повода для ревности. Свои романтические влюбленности, похожие на вспышки молний, умела скрывать. Не было ничего серьезного — обычный легкий флирт для самоутверждения. Надо же знать, может ли она в свои двадцать восемь сводить с ума молодых красивых мужиков. Может. Иногда она делала это нарочно, на глазах мужа и у всех на виду. Кого-то ее поведение шокировало, а Митя лишь ухмылялся, зная цену ее лицедейства. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Кругом скука и мрачное однообразие. Средний класс еще не образовался и вряд ли возникнет на пустом месте в ближайшие годы. Нижнюю планку занимали малоимущие обыватели. Им не до игр. К высшему кругу себя причисляли все, у кого было много денег, в том числе и российский криминал, наживший капитал на крови. К сожалению, таковых было большинство. Кристина же относила себя не к «новым русским», а к возрождающейся русской буржуазии, интеллигентной тонкой прослойке общества, которая может позволить себе жить по своим неписаным правилам, в комфорте, не думая о хлебе насущном. Никто в этой компании не выпячивался, открыто не завидовал. Казаться именно такой ей нравилось.