Нечто
Шрифт:
Не смотря на таинственные обстоятельства исчезновения Пусикова П.П, дознаватель Скорик С.С. решил, что «мужика допекла супруга и он просто сбежал. Это бывает и очень часто. Тем более, что каждый год народ пропадает десятками тысяч». И Скорик преспокойно подал документы во всероссийский розыск и занялся другими текущими делами.
Но этим дело не ограничилось.
Переполох начался в 4-ом управлении ФСБ после того, как в базе данных МВД по розыску без вести пропавших появились данные на Пусикова П.П. Об этом своевременно было доложено начальнику управления генерал-лейтенанту Свирепову О.Х., который тут же призвал к себе начальника 3-го отдела полковника Смотрящего И.О., ответственного за разработку и скрытое наблюдение за объектом «П-III» (сиречь Пусиковым П.П.). Вопрос был один: «каким образом мог бесследно исчезнуть объект, находящийся в разработке 3-го отдела?» Свиреповым О.Х. было строго приказано Смотрящему И.О. в 24 часа провести расследование обстоятельств исчезновения «П-III», его обнаружения и задержания. Полковник Смотрящий И.О., стоя на вытяжку перед свирепым генералом, то краснел, то бледнел: для него перспектива вырисовывалась тухлая, могут погнать из начальников отдела, да и звёздочки можно лишиться, а то и вовсе вылететь из органов – о чём и предупредил его Свирепов в грубой и нецензурной форме.
Вздрюченный Смотрящий И.О., вернувшись в свой кабинет, тут же вызвал к себе капитана Клаца Б.У. и уж тут не пожалел эпитетов для оценки работы Клаца и его подчинённых. Капитан вылетел от начальника, словно обваренный кипятком помидор – бордовый и мокрый. Срочно призвал к себе лейтенантов Мясостишковых, которые должны были вести круглосуточное наблюдение за П-III, но круто облажались и упустили объект. Братья в своё оправдание утверждали, что в тот день П-III был дома, никуда не выходил, а ночью разгулялась метель и они до утра просидели в подъезде у единственного входа и выхода, дремали по очереди, так что пропустить объект они никак не могли.
Словами в этот раз не обошлось, и братья вышли из кабинета Клаца с подбитыми очами и носами.
Клац пустился во все тяжкие вслед за Скориком, быстро пройдя по цепочке свидетелей и следам на крыше. Только вывод он сделал другой и для себя отнюдь не утешительный. Капитану стало совершенно ясно, что Пусиков с крыши не прыгал и через подъезд не выходил. Круговые следы на крыше были явно последними и означать могли только одно: П-III сняли с крыши его западные, а возможно и восточные – теперь поди разбери – хозяева, используя подходящую погоду, то есть метель, и вертолёт малых размеров. А это в свою очередь означало, что иностранный шпион ушёл в неизвестном направлении, скорее всего за кордон, и искать его бессмысленно и бесполезно, что в следующую очередь для него, Клаца, значило – понижение в должности и звании, конец безупречной многолетней карьеры, «вот-вот подполковника должны были дать, твою мать, а теперь облынди, и пенсии нормальной не видать, жена всю плешь проесть, да и дети… за учёбу чем платить… Эх, улететь бы отсюда, как этот сука П-III, да некуда, нигде меня не ждут…»
Конец ознакомительного фрагмента.