Чтение онлайн

— Алиса, пойдем со мной.

Алиса покорно последовала за ним, решив, что Мелани и Паоло не стоит присутствовать при объяснении. Оно касается только их с Данте. Но, прежде чем покинуть больницу, она позволила себе еще постоять перед окном, за которым спала ее племянница. Данте поглядывал издалека, подходить ближе он опасался.

Когда на улице Данте открыл ей дверцу машины, Алиса встрепенулась. Он действительно считает, что она сейчас послушно прыгнет внутрь, как будто последних двадцати четырех часов не было?

— Я не еду с тобой.

Ее голос вторгся в его мысли.

— Что? Конечно же, едешь. Я сегодня должен быть в Риме. Садись, замерзнешь.

Холод для Англии не редкость.

— Нет, я не вернусь. Все, Данте. Это конец.

— Алиса, сядь. Мы можем обсудить, что тебя не устраивает, в машине.

Что ее не устраивает? Откуда тогда придется начать? Данте и в голову не приходит, что ее с самого начала не устраивало все.

Алиса упрямо помотала головой. Ему показалось, что он понял, паника сменилась облегчением.

— Если ты хочешь задержаться на несколько дней, ладно. Я потом пришлю самолет… — он хмыкнул, — или, если ты настаиваешь на экономии, можешь лететь эконом-классом.

— Нет! Ты не понимаешь. Я говорю, что вообще не вернусь — никогда! Я останусь здесь. Да, нам, видимо, придется иногда встречаться, на свадьбе или… или еще когда-нибудь… но это все, Данте.

— Ну нет. Решать буду я сам.

— Ты всегда норовишь все решить сам. Я не могу больше этого выносить.

Данте едва не поддался первобытному инстинкту схватить Алису и запихнуть в машину силком. Его остановило одно: она сказала, что этого не вынесет.

Он отступил назад к машине.

— Похоже, ты решила окончательно.

Алиса кивнула. Ей хотелось зарыдать. Данте оставался спокойным, невозмутимым. У него нет сердца. Он потерял его очень давно.

— Могу я куда-нибудь тебя подбросить?

— Нет. Просто уезжай, Данте.

Он сел на заднее сиденье. Дверца хлопнула, машина тронулась, оставив ее стоять на холодном ветру… и обдумывать преимущества падения в обморок в непосредственной близости от больницы.

По утрам было хуже всего. Просыпаясь, она тянулась к Данте и не находила ничего, кроме холодной пустоты. И вспоминала. Стонала от острой боли, сворачиваясь в комок. И снова начинала вспоминать подробности последнего их разговора в Милане.

Конечно, потом он понял, что был неправ. Доказательством тому — его извинения перед Мелани и Паоло. Но как он мог смотреть на крохотного младенца, так похожего на Паоло, и ничего не чувствовать?

Что толку разбираться? Он просто не хочет пустить кого-то себе в сердце. Слишком поздно.

Всю неделю Алиса по утрам с трудом поднималась, умывалась и брела навестить Мел и Паоло. Они хотя, видимо, и недоумевали по поводу ее унылого вида и исчезновения Данте, вопросов не задавали. А после Алиса возвращалась в гостиницу и плакала. Не переставая. Оплакивая свою глупость, позволившую ей влюбиться в такого человека, как Данте.

К выходным она вернулась в квартиру в Оксфорде — упаковать и собрать вещи. В воскресенье лежала в постели, бессмысленно разглядывая трещины на потолке. Мелани предложила ей переселиться к ним в лондонский дом. Но это дом Данте, об этом и речи быть не может. Надо подыскать что-нибудь рядом и устроиться на работу.

Звякнул звонок, и Алисе волей-неволей пришлось встать. Звонит, конечно, соседка, миссис Смит. Она часто просила Алису принести ей молока из магазина за углом. Натянув потрепанные джинсы и свитер и скорчив обязательную улыбку, Алиса поплелась к двери.

— Доброе утро, миссис Смит.

Старушка улыбнулась в ответ.

— Мне очень неловко беспокоить тебя, душечка, но нога у меня опять разболелась, а в такую погоду…

— Ничего. — Поверьте, это вы делаете мне одолжение, иначе я бы остаток жизни пролежала в постели…

Подходя обратно к дому, Алиса читала по пути газету и заметила людей, стоящих у двери, в самый последний момент. Молоко выскользнуло из внезапно ослабевших рук, газета полетела следом.

— Нет… нет, оставь меня в покое, Данте. Просто оставь меня.

Она не могла попасть ключом в замок — руки тряслись. Он вынул ключ у нее из рук, повернул ее лицом к себе. Выглядел он ужасно. Лицо посерело, черты обострились, глаза покраснели. Лишь теперь она разглядела произошедшие изменения.

— Данте… боже мой, как ты выглядишь…

— Должен сказать, так же плохо, как и ты.

Голос его звучал хрипло.

Она это и сама знала — целую неделю оплакивала человека, нисколько этого не заслуживающего.

— Если ты явился меня оскорблять…

— Вовсе не за этим. Дьявол, — он провел рукой по волосам, — разве не очевидно, зачем я здесь?

— Для меня — нет.

Данте слегка отступил, и Алисе захотелось вцепиться в него, ударить и поцеловать одновременно. Он оглянулся на двоих мужчин, которых привел с собой. Алиса всмотрелась внимательнее и узнала: те же репортер и фотограф, которых она привела с собой в первую ночь на озере Комо. Оба казались растерянными. Должно быть, вид у Алисы стал не менее глупым.

— Что они-то здесь делают?

Данте смотрел мрачно.

— Привел их сюда в качестве свидетелей.

Алиса могла только открывать и закрывать, как рыба, рот. Так, онемев, она и стояла, когда Данте опустился перед ней на колени прямо в молочную лужу.

— Алиса, я был дураком. Глупым, слепым идиотом. Ушел от тебя, говоря себе, что не хочу тебя, не люблю…

Голова у нее кружилась.

— Ты была права. Сердце знает, чего хочет, а мое сердце хочет тебя. Нуждается в тебе. Любит тебя. Я едва выжил неделю, что тогда говорить обо всей жизни? Думать, что увижу тебя на каком-нибудь семейном празднике, но не смогу дотронуться до тебя, поговорить с тобой, — это сводит меня с ума. А уж когда я представил, что ты будешь с другим мужчиной… Пожалуйста, скажи, что еще не слишком поздно.