Чтение онлайн

Грета все это время сидит рядом и слушает. Затем, примерно через полчаса, она уходит. Терренс еще какое-то время болтает, а потом настает момент, когда ему, кажется, больше нечего сказать. У меня еще куча вопросов и опасений, которые я хочу с ним обсудить, но этот визит застал меня врасплох и так ошарашил, что я не могу вспомнить, что хочу спросить. Я устал, и любопытство стихло. Я провожаю его до машины. Мы пожимаем друг другу руки. Я гляжу на него, чувствую его руку в своей и впервые за вечер испытываю странное ощущение, что где-то я его уже видел.

Он ставит дипломат в машину, но не закрывает дверь, а оборачивается и обнимает меня, что довольно неожиданно. Отпустив меня, делает шаг назад и хватает меня за плечо.

– Поздравляю, – говорит он. – Я так рад видеть вас.

Мы знакомы? Спрашиваю я.

Эти зубы. И эта улыбка.

– Все только начинается. Первая встреча. Но чувствую: скоро мы увидимся снова, – говорит он и садится в машину. – Удачи вам.

Дверь со стуком захлопывается. Я смотрю, как машина выезжает на дорогу. На улице кромешная тьма. Я слышу сверчков и живность в каноле. Оглядываюсь вокруг. Вот мой мир. Другого я не знаю. И никогда не знал. Всегда думал, что никакой другой и не узнаю.

Я устремляю взгляд на небо, усеянное звездами. Оно никогда не менялось. Всю жизнь я смотрю на одно и то же ночное небо. Другого неба я никогда не видел. Звезды. Спутники. Луна. Я знаю, что луна далеко. Но сегодня она выглядит по-другому. Если так подумать, раз я вижу все это – звезды, луну, – раз я вижу их собственными глазами, так ли далеко они находятся на самом деле?

Когда я возвращаюсь, в доме стоит тишина. Грета, должно быть, легла спать. Странно. Не захотела поговорить и просто поднялась в спальню? Она очень устала, наверное, в этом дело. Незнакомец ни с того ни с сего принес нам странные новости. Если она устала, я ее очень понимаю.

Выключив лампу в гостиной, я несу пустой стакан и пивные бутылки на кухню и ставлю их возле раковины. Открываю холодильник, заглядываю внутрь, но ничего не беру. Из холодильника идет приятный холодный воздух.

Я поднимаюсь по лестнице в темноте, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы рассмотреть фотографии на стене. Не помню, когда в последний раз так делал – останавливался, чтобы посмотреть на фотографии. Мне приходится наклоняться к ним вплотную, так как света нет. Всего их три, они в рамках и развешаны в ряд. На одной мы с Гретой вместе, а на двух других по отдельности.

Наша совместная фотография – селфи крупным планом. Трудно сказать, где она снята. Рот у Греты открыт, она смеется. Счастливая. Скорее всего, именно поэтому и повесила это фото. На другой, там, где я один, я еще молодой. Едва узнаю себя. Не Грета ли сделала этот снимок?

Поднявшись, иду прямо в нашу комнату. Дверь прикрыта. Очень странно стучать в дверь своей спальни, поэтому я медленно открываю ее. Грета лежит на спине в нашей постели.

И что, ты собираешься просто взять и заснуть после всего услышанного? Спрашиваю я. И поговорить не хочешь? Просто безумие.

Она поднимает руки и закрывает ими глаза.

– Прости. Сейчас я хочу спать. Поговорим утром.

Ты в порядке? Спрашиваю я, заходя в комнату.

Я вижу, что она не разделась. Все еще в одежде.

Она поднимает голову.

– Если честно, то я не очень хорошо себя чувствую. Не знаю, вроде ничего серьезного, но, может, ты поспишь в комнате для гостей сегодня?

Ты серьезно? Не помню, чтобы я спал в комнате для гостей. Никогда там не спал.

– Я знаю, странная просьба, прости. Просто, если вдруг это вирус, я не хочу, чтобы ты его подхватил.

Не боюсь я ничего подхватить. А кровать там застелена?

– Да, я застелила ее утром. Обещаю, это только на одну ночь. Завтра мне станет лучше. Я уверена.

Тебе стало плохо еще утром? Но ты ничего не говорила.

– Нет. Наверное, мне просто внезапно захотелось застелить кровать.

Ты ведь понимаешь, что нам надо поговорить? Я думал, мы сядем, обсудим все, что произошло, что сказал Терренс, будущее, самого Терренса… Кстати, как он тебе?

– Джуниор, я правда очень устала. Так что, если ты не против, я посплю.

Она отворачивается.

Да, хорошо, конечно, отвечаю я. Поговорим утром.

Я ухожу.

Но когда подхожу к двери, она зовет:

– Джуниор?

Да?

– Можешь, пожалуйста, закрыть за собой дверь?

Конечно, говорю я.

Я не комментирую, что в комнате станет жарче, если закрыть дверь. Ее это только разозлит. Но когда я уже почти закрываю дверь, мне в голову приходит тревожная мысль. Я заглядываю в щелку.

А, и еще. Как ты узнала?

Она поворачивается ко мне лицом.

– Узнала что?

Когда машина остановилась, и Терренс еще не вышел, ты сказала: «Должно быть, ему что-то нужно». Как ты узнала, что в машине мужчина?

– Я так сказала?

Ага.

– Ты уверен?

Да.

Она громко вздыхает.

– Не знаю, Джуниор. Я это без задней мысли. Просто сказала, не раздумывая. Спокойной ночи.

Спокойной ночи, говорю я, закрывая дверь.

Когда я добираюсь до комнаты для гостей и смотрю на небольшую односпальную кровать, застеленную чистыми белыми простынями, с другого конца коридора доносится щелчок замка двери нашей спальни.

Когда получаешь какую-либо важную, неожиданную, повергающую в шок новость, которая может изменить всю жизнь, – примерно как та, которую нам принес Терренс, – то все странным образом меняется; особенно ход и порядок мыслей.

Вот что я узнаю о себе.

Что во время визита Терренса, что неделю-две после, Грета была на взводе, замкнулась в себе. Ни с того ни с сего ей вдруг захотелось побыть одной. Мы вместе ели, но мало разговаривали. Она избегала контакта со мной. Почти всю неделю после его визита она хотела, чтобы я спал в другой комнате, и так я и делал. Наконец она сказала, что я могу вернуться в нашу постель. Но от нее исходило напряжение. Она лежала рядом, и я чувствовал ее беспокойство. Оно было почти осязаемым. Кажется, она едва ли спала. Утром признавалась, что почти не смыкала глаз. Так продолжалось долгое время.