Чтение онлайн

Интересно, как бы Грета описала нашу первую встречу? Вспомнила бы ее? Не знаю. И не уверен, что хочу знать. Но мне интересно. Наши дни сливаются друг с другом, и о них не остается четких воспоминаний. Может быть, когда-нибудь у меня хватит смелости спросить ее.

Она все еще хранит ту белую футболку с обрезанным рукавом, в которой я впервые ее увидел. Я никогда не говорил ей, как много та футболка для меня значит. Она редко ее носит. И я всегда замечаю, когда она ее надевает. Я рад, что она почти ее не носит и хранит в ящике. Чем чаще она ее надевает, тем больше ее приходится стирать, а чем больше стирок, тем больше она затрепывается. Ткань и так уже потерлась и износилась. Глупо, знаю, но я не хочу, чтобы футболка полностью износилась. Хочу, чтобы она сохранилась.

В этот раз все случается ранним вечером, но ошибки быть не может. Я сразу все понимаю. Тот же яркий и четкий свет зеленоватых фар в нарастающих сумерках. Я его узнаю. Помню. Нет никакой паузы в начале подъездной дорожки. Черная машина поворачивает и, не останавливаясь, подъезжает к дому. Я вижу, как он выходит из машины и отряхивает штаны.

Прошло больше двух лет с первого визита Терренса; два года и несколько месяцев, и вот опять. Он вернулся на нашу тихую ферму. Как и сказал, что, возможно, вернется.

Издалека кажется, что он не изменился. Все еще тощий. Хрупкий. Волосы длинные, светлые. Костюм без галстука, белые носки. Черный дипломат.

Раздается стук в дверь. Тук-тук-тук.

Не знаю, слышала ли Грета. Я иду открывать дверь.

– Здравствуй, Джуниор, – говорит он с улыбкой. – Я так рад тебя видеть.

Здравствуйте, говорю я.

Руки мы не жмем. Он кладет ладонь мне на плечо и то ли похлопывает, то ли сжимает его.

Я пропускаю его вперед. Теперь видно, что он постарел. Не сильно. Годы отражаются в мелочах. Лицо исхудало, огрубело. Взгляд потяжелел. Терренс чем-то похож на грызуна. Не только лицом, но и телом, манерами.

– Хорошо выглядишь, – говорит он. – Давненько не виделись. Как дела?

Я в порядке, отвечаю я. Не знаю, слышала ли Грета, что вы пришли. Она наверху.

– Так она дома?

Дома, подтверждаю я.

– Не стоит ее звать. Как раз с тобой поболтаем.

Мы неловко стоим у двери.

– Чем занимался?

Работал. Держал хозяйство. Жил. У нас все хорошо.

– Рад слышать. Как, хорошо себя чувствуешь?

Да, я в порядке. Не жалуюсь.

– Хорошо, – говорит он. – Очень хорошо. Обнадеживает. А как поживает наша крошка Генриетта?

От его небрежного «наша» и «крошка» по отношению к Грете меня коробит. Как будто он ее знает. Он ее не знает. Не знает нас. Мы ему не друзья.

С ней все в порядке, говорю я, нацепив непроницаемое выражение.

Не рассказываю ему, как ее взволновал прошлый визит. Как она замкнулась и чуралась меня неделями. Как долго она приходила в норму. Конечно, это было очень давно, но я не хочу, чтобы в этот раз все повторилось. Не говорю ему, что он разжег во мне огонь враждебности – из-за того, как повлиял на Грету.

Я снова изучаю его лицо. Его маленькие глаза. Тонкие губы. Он слишком рад нашей встрече, слишком доволен и уверен. Мне это не нравится. В нем есть что-то неискреннее, какой-то ореол тайны.

– Да, много времени прошло. Думал обо мне? – спрашивает он, а потом смеется. – Извини. Я хотел сказать, что прошлый визит был очень важным, да и новости серьезные. Иногда даже хорошие новости могут сильно нагрузить. Сбить с толку. Надеюсь, у вас все стабильно.

Нет, думаю я, ни разу не стабильно, в последнее-то время.

Но говорю: у нас есть работа, обязанности. Жить надо. Мы не можем просто сидеть и беспокоиться о будущем, которое может никогда не наступить.

– Понимаю. Это хорошо. Правильный подход. То есть в последнее время у вас все нормально? Никаких тревог? Ничего необычного? Никаких ссор или проблем?

Грета! Кричу я через плечо.

Я думаю, ей стоит это послушать.

Грета! Повторяю я громче.

Она не отзывается. Может, она уже знает. Может, не хочет спускаться и видеть этого человека. Может, она там, наверху, слушает нас и с ужасом ждет, когда ей все-таки придется встретиться с ним лицом к лицу. Я слышу ее легкие шаги над головой.

– Что? – отвечает она с верхней ступеньки.

Иди сюда, говорю я.

Она медленно спускается по лестнице. Как только она доходит до последней ступени и видит Терренса, он приветственно кивает.

– Рад снова видеть тебя, Генриетта.

– Здравствуй, Терренс, – отвечает она.

Ее голос звучит устало.

– Я только что спрашивал Джуниора, как вы поживаете. Похоже, у вас все… хорошо.

Она подходит ко мне, обвивает меня руками. Она редко так делает, редко инициирует физический контакт. Я так удивлен, что чуть не вздрагиваю.

– Да, у нас все хорошо.

– Присядем? – предлагает он. – У меня для вас новости.

В этот раз он уже знает, куда идти. Явно помнит. За Терренсом мы проходим в гостиную. Рассаживаемся так же, как и в первый его визит: Терренс на диване, а мы с Гретой рядом, в креслах напротив. Прошли годы, но разве что-то изменилось в нашем доме? Почти ничего. Все по-прежнему.

– Какое облегчение, – говорит он. – Я рад, так сильно рад, что вы оба…

Новости, прерываю его я. Что там за новости? Вы ведь приехали что-то нам сообщить.

Грета спокойна. Она не реагирует на мои слова. Даже не поднимает головы.

Терренс улыбается.

– Конечно. – Он делает паузу, выпрямляется. – Джуниор попал в финальный список.

Он ждет, пока до нас дойдет смысл слов. Старается выглядеть непринужденно, но я уверен, все эти драматичные паузы – часть протокола, инструкций. Он выжидающе смотрит на меня. Затем на Грету, но уже другим взглядом, который у меня не получается истолковать.

– Я в восторге, – говорит он. – Невероятно взволнован. Теперь вы на шаг ближе к полету в космос!