Чтение онлайн

Обычно в душе народа, который пришел тихо-мирно пограбить и побузить в чужих пределах и которому нагло не дают возможности развернуться во всю ширь и проявить свою народную молодецкую удаль, вскипает, как волна, праведный гнев. Он бы, народ, и пустился наутек, завидев умертвия, скелеты, яростного минотавра, взаправдашнего некроманта, а также прочую нечисть, но клич «Наших бьют!» творит настоящие чудеса.

Если сперва ополчение взяло ноги в руки, то потом все-таки сосредоточилось, взяло в руки себя и принялось отчаянно защищаться.

Детский истребительный батальон скелетов избрал своей целью королевский шатер и теперь яростно наскакивал на несчастных опешивших телохранителей его величества. Отборные солдаты, настоящие богатыри, никак не могли справиться с вертлявым противником, который кусался, царапался, ставил подножки, щипался, пинался и вообще вел себя, как только и могут вести себя дети, которым разрешили абсолютно все.

Парочка воинственных малышей пробралась уже и в сам шатер, отчаянно докучая его величеству, который как раз собирался торжественно облачиться в доспехи и лично возглавить наступление, как только рассмотрит ситуацию в крупноскоп. Впрочем, он еще не совсем отошел от сна, а потому раздавал самые противоречивые указания своим несчастным перепуганным придворным.

Король вообще соображал медленно, а сонный король постигал окружающую действительность медленно вдвойне. Дворецкий, кастелян и двое личных слуг до икотки были напуганы восставшими мертвецами некондиционного размера, роняли панцирь и поножи, визжали, прыгали, пытаясь увернуться от врага, и пару раз отдавили Юлейну его высочайшие мозоли. Наконец король проявил небывалую храбрость и героизм, лично отловив и вышвырнув из шатра захватчиков и душегубов.

Скелетики обиделись и отправились перегрызать шелковые шнуры, на которых был натянут королевский шатер.

— В ребенка стрелять и король не посмеет?! — уточнил Юлейн, высовываясь из шатра и разглядывая штандарт батальона, вышитый золотом по красному. — Еще как посмеет, еще посмотрим! Невоспитанные хулиганы! Уффх!

Равнина была заполнена наступающими войсками, и генерал Галармон подал условный сигнал своим инженерам, приказывая начать обстрел из баллист и катапульт. Однако решительно никаких последствий его сигнал не возымел — инженеры были очень-очень заняты, они отбивались от Думгара.

Каменный голем в два с половиной человеческих роста и необъятной ширины неизбежно произведет впечатление на неподготовленного зрителя. Если же он еще крушит и топчет крепенькие деревца, вламываясь в расположение твоей части, то ты поневоле задумаешься о тщете всего сущего и о том, что права была теща, когда кричала твоей жене, что «из этого засранца все равно толку не будет, разве что падет смертью храбрых, идиот, и станем получать за него пенсию!». И очень хотелось сидеть там, слушать строгую, но такую дальновидную тещу, кушать недосоленный суп, ублажать жену и выводить гулять любимого тещиного песика в любую, даже самую ненастную погоду — то есть делать все то, из-за чего ты в свое время, собственно, и записался в армию.

Ужас был не в том, что каменный истукан одним ударом в щепки разбивал тяжеленную конструкцию катапульты, которую едва влекли по хорошей дороге восемь лошадей, запряженных цугом. И не в том, что он разламывал пополам дорогостоящие баллисты и «скорпионы», невзирая на дикие крики материально ответственного капрала, которому потом и отвечать за все это безобразие. И не в том, что время от времени он топал ногой, отчего земля начинала колебаться и проседать, а люди валились с ног, как при сильном землетрясении. Главный кошмар заключался в том, что с самим агрессором решительно ничего нельзя было сделать.

Мечи и топоры отскакивали от его туловища с печальным звоном, и рука нападавшего долго еще гудела от отдачи; стрелы глухо стукались и падали наземь; огонь ласково лизал каменные бока, даже не нагревая их нисколько; попытки же повалить голема тараном тоже не увенчались успехом, ибо, во-первых, сам голем был гораздо маневреннее, чем команда с огромным, окованным железом бревном наперевес, а во-вторых, существовал еще один немаловажный фактор, благодаря которому в расположении инженеров и царила такая паника и неразбериха.

Факторов было два, если мы собираемся быть предельно точными. Звались они Ианида и Мумеза и сидели теперь на удобной толстенной ветке дуба, как раз над побоищем, и, как могли, участвовали в происходящем.

— Не понимаю я в людях этой жестокости, — делилась Ианида с подругой по оружию. — Сиди себе дома, воспитывай детей, к другим не лезь. Нет, газет начитаются и туда же, в статью, что ли, хотят попасть? Ну куда ты лезешь?

Последние слова относились уже к топорнику, который отчаянно рубил Думгара по руке, давившей в данный момент баллисту.

Взгляд Горгониды, как мы уже знаем, небезопасен. Взгляд сердитой Горгониды действует безотказно. Топорник застыл на месте с разинутым ртом, далеко отведя назад правую руку и выпучив глаза.

— А я думала, милочка, — поделилась Мумеза, — что вам обязательно нужно в глазки взглянуть, чтобы закаменеть.

— Да что вы, все это враки, — усмехнулась Ианида, пристально разглядывая трех или четырех особенно рьяных защитников королевской артиллерии. Те потоптались на месте да и попадали, словно кули с мукой. — Это уж мы сами такую сплетню пустили, в целях безопасности. Ну а потом кто-то раз в энциклопедию внес, два — в справочник, три — в популярную статью. Иной раз и сам уже поверишь, что это и есть правда. Велико в нашем народе доверие к печатному слову, вот что я вам скажу, мадам. Нет, ну вы посмотрите, я же просила вести себя аккуратно, а он?! Если убьют, домой может не возвращаться!

Альгерс слишком далеко вырвался вперед и теперь был со всех сторон окружен пехотинцами Галармона, солдатами знаменитого на весь мир Емуценского полка, покрывшего себя неувядающей славой в последнем сражении войны за Харцуцуйское наследство. Это были суровые ветераны, видавшие виды и не подверженные суевериям.

Они-то наверняка знали, что убить можно любого врага, будь он даже трижды мертв. Они наскакивали на великана Альгерса, висли у него на плечах, пытались повалить на землю, лупили его палицами, и их было столько, что даже всех способностей Ианиды не хватало на то, чтобы помочь мужу.