Чтение онлайн

Теперь, сидя на перевернутом барабане и подперев щеку рукой, Ангус да Галармон думал о том, что нужно было взять у девицы рецепт блинчиков, в аромате которых он уловил интонацию совершенно неведомой специи. Еще он думал, что граф да Унара, верно, окончательно утратил всякое представление о реальности, раз на предложение послать к Кассарийцу парламентера ответил категорическим отказом.

Зелг тоже не понимал, отчего медлит противник, и не желал вести войска на последний штурм лагеря, чтобы не причинять людям новых хлопот и неприятностей. Все-таки в глубине души он еще немножечко был пацифистом. И в ответ на удивленный вопрос Такангора, за чем дело стало, твердо объявил, что дает королю ровно час на принятие нелегкого решения о полной и безоговорочной капитуляции.

Впрочем, часа не потребовалось. Он даже не успел договорить свою фразу, как на поле стала сгущаться тьма, а над головами изумленных воинов раздался громкий бой часов.

Началось все в шатре графа да Унара, куда тот завалился после боя, в ярости и отчаянии срывая с себя драгоценные инкрустированные доспехи.

— Что же делать? Что же делать? Что же делать? — бормотал он, и слуги, переглядываясь, осмелились одними губами промолвить, что их сиятельство как будто не совсем в себе.

Начальник Тайной Службы Тиронги слишком хорошо представлял, как бы он поступил на месте Зелга Галеаса да Кассар, чтобы представить себе, что теперь станется с королем и пленными вельможами. В том, что их возьмут в плен, граф совершенно не сомневался и только пытался угадать, чего захочет новый наследник Кассарии — трона Тиронги или спокойной жизни в обмен на свободу монарха.

Второе казалось сладким и невозможным сном. Ибо сам граф да Унара всенепременно воспользовался бы такой оказией, казнил Юлейна и его свиту, объявил бы их павшими в битве, предал бы земле с величайшими почестями, а затем занял свое законное место на королевском престоле.

Как, как он мог проморгать некроманта? Ведь все в один голос доносили, что молодой герцог ни сном ни духом ничего не ведает об отцовских и дедовских традициях, не говоря уж о том, что считает все легенды о кассарийских некромантах бредом, беспочвенным вымыслом, суевериями и сказками, на которые так горазд темный и невежественный люд. Зелг считался кротким, незлобивым и нерешительным юношей. Профессора Гунабского королевского университета прочили ему блестящую карьеру ученого, но о возможной преподавательской деятельности отзывались несколько неуверенно. Они затруднялись сказать, как сможет управиться благовоспитанный наследник древнего рода с разношерстной и развеселой молодежью, прибывшей грызть гранит науки из самых отдаленных уголков мира.

Студиозусы — существа не самые безобидные, и не всякий герой, способный одолеть монстра в честном рыцарском поединке, может угомонить шумную ватагу молодежи, которая желает сдать зачет за одни только красивые глазки. Особенно интересно это предложение звучит из уст василиска.

И нужно учитывать, что убийства студентов строго воспрещены, ибо каждый из них — это полновесный мешочек золота в семестр, и руководство университета не намерено разоряться только из-за того, что некоторые преподаватели слишком чувствительны или несдержанны.

Человек, не способный управиться со студентами, просто не должен был вступать в противостояние с королем одного из могущественнейших государств известного мира. Не говоря уже о том, чтобы вести в бой войска (отдельным пунктом значится: где он их набрал?). И уж точно он не мог выиграть битву у искушенных полководцев, к каковым граф без лишней скромности относил и себя.

— Нервничаете, любезный друг мой? — спросил внезапно кто-то у него за спиной.

Не станем лукавить. Граф слишком хорошо знал этот голос, чтобы обозначить его владельца безликим словом «кто-то». Но как он попал в шатер, миновав слуг и солдат, оставалось загадкой.

— Слышал, вы интересовались моей скромной персоной.

Да Унара обернулся к незваному гостю. Тот сидел, вольготно раскинувшись на раскладном стульчике, сработанном специально для походов еще для деда начальника Тайной Службы.

— Вам было интересно? — усмехнулся гость. — Скажите, вы ощущали этакую дрожь в коленках от предвкушения того, что вам вот-вот откроется чужая тайна? Может быть, откроется.

— Кто вы? — спросил граф.

— Вы уже знаете.

— Нет, на самом деле?

— Ай-ай-ай. — И гость погрозил своему собеседнику тонким высохшим пальцем. — Вы хотите просто так, без всяких условий, безвозмездно выяснить то, за что люди поумнее и поотважнее вас отдавали жизни и души? Неловко придумано, друг мой. А-аа, вы хотите сказать, что ничего не придумывали, само с языка сорвалось. Тем хуже: у такого человека, как вы, с языка без определенной цели ничего не должно срываться. Ну, полно, не дуйтесь. Не злитесь. Хотите узнать, где же я был, когда это потешное войско громило вашу хваленую армию? Так я отвечу: изучал нового наследника. Право, малыш меня приятно удивил. Все-таки есть в кассарийских некромантах нечто заставляющее восхищаться ими, даже если ты готов правую руку отдать за то, чтобы с ними поквитаться. Порода — великая вещь. Один мой приятель любил говаривать, что все решает кровь, все дело в крови, но он был вампир и потому судил предвзято. Улыбнитесь, граф. Сейчас начнется потеха.

— Мадам Топотан! Мадам Топотан! Я принесла «Астрологические сплетни». Удивительная газета, все предсказания сбываются. Я не суеверна, но что-то в этом все-таки есть. Вот написано, что на этой неделе у горгулий самый благоприятный период в году для создания семьи, объяснения в любви и прочих романтических событий. И что же? Я вам потом сообщу грандиозную новость. Но только потом, на десерт. Чтобы принести радость в ваш дом. Ох, как вы обрадуетесь! Вы видели ваш прогноз на эту неделю? Ах, ну да, я же вам его не показала. Так вы посмотрите.

— Кто бы сомневался, — вздохнула Мунемея.

— Я пришла оказать вам моральную поддержку, — заявила мадам Горгарога, снимая с плеча неподъемную сумку с сегодняшней почтой. — Кому, как не мне? Прикопс тоже рвался оказать поддержку, но получил новый садоводческий ежегодник «Вершки и корешки» и остался дома. То есть, возможно, он и не заметил, что остался, а полагает, что идет к вам, но как это узнать, пока он не изучит прессу? Вы меня понимаете. Слушайте, что я вам скажу: эти «Вершки и корешки» дерут такие деньжищи за номер, что просто стыдно разносить их по домам. Можно подумать, они открыли Желвацинию и, кроме них, никто не знает, как правильно выращивать растения. Господин Цугля тоже возмущен стоимостью подписки. Мы хотели отказаться, но вы же знаете Прикопса, он так расстроился, что пришлось согласиться с этими грабительскими условиями. Я бы это так не оставила, вы знаете…