Неотразимая
Шрифт:
– Прошу тебя, пожалуйста, уходи, – с трудом выдавила она.
– Но, Фиа... – Он сделал еще шаг к ней. Она отвернулась и вытянула руку, жестом приказывая ему уйти, но это не остановило Томаса. Он подошел и нежно провел кончиками пальцев по ее подбородку. – Фиа...
– Нет. – Все уже сказано ранее. Она боялась даже представить себе, как он будет выглядеть, как прозвучит его голос, какое выражение будет у него в глазах, если она не выдержит и уступит дурной наследственности, пойдет по стопам отца.
Однажды она уже стояла на краю этой пропасти. Тогда она хотела сохранить компрометирующие материалы Карра. Она жаждала получить власть, которую давали эти бумаги. Она знала, что ими сможет уничтожить Карра. И даже придумала себе оправдание, чтобы сохранить их, почти убедила себя в том, что побуждения ее крайне благородны, что она хочет таким образом вернуть Брамбл-Хаус Кею и ради этого можно заложить свою душу. Но в следующий раз она может оказаться слабее и переступит черту. Фиа закрыла глаза, горячие слезы жгли веки.
– Уходи, Томас, умоляю тебя.
Томас не отнимал руки от ее лица. Фиа показалось, что она почувствовала легкую дрожь в его пальцах, и прикосновение оборвалось. Она боялась открыть глаза, боялась пошевелиться. Фиа услышала, как открылась и закрылась дверь, и упала без сил на пол. Рыдания сотрясали ее.
Томас спустился по лестнице, лицо его было непроницаемо. Внизу его поджидал Портер. Увидев лицо Томаса, Портер в изумлении замер. Он никогда не видел такого...
Томас накинул на плечи плащ.
До конца своей жизни Портер так и не поймет, что двигало им тогда, но неожиданно для себя он спросил:
– Если леди Фиа захочет... захочет связаться с вами, сэр, куда она может написать?
Томас рассмеялся. От звука его смеха у Портера зашевелились волосы на голове.
– Я буду принимать всю корреспонденцию в Гайд-парке, – произнес он с довольно мрачным видом, – но... – Томас улыбнулся, – не беспокойтесь, это просто шутка. Ваша госпожа вряд ли захочет написать мне.
С этими словами он удалился.
Глава 25
На следующее утро по разным адресам были доставлены пакеты, которые отправили почтой несколькими днями раньше.
Первый пакет пришел по назначению в довольно скромный дом, где проживал банкир, дела которого шли вполне успешно. Когда дворецкий подал ему пакет, банкир удивился, но был рад, что его оторвали от занятия: он складывал колонку цифр, и ему не нравился итог. Придется еще больше урезать расходы на содержание дома. Он не представлял, как сообщит об этом жене, которая в этот момент сидела у окна.
В воздухе уже пахло осенью, и это напомнило банкиру о прошедших годах, особенно об одной осени пятнадцать лет назад. Сейчас он был готов на все, что угодно, чтобы навсегда стереть эти воспоминания из памяти. Но каждый год с наступлением осени он все переживал заново. Той осенью он уступил своей слабости и завел интрижку.
Глядя сейчас на колонки цифр перед собой, он сожалел о том, что сразу не признался во всем жене, но тогда... Сейчас его жена была самым близким другом, самым главным человеком в его жизни. Весь его мир был сосредоточен на ней. Нет, он не станет рисковать ее любовью.
С такими мыслями банкир сломал печать, вскрыл пакет и стал просматривать содержимое. Внутри он обнаружил какое-то очень старое письмо, пожелтевшее и потемневшее настолько, что адрес можно было едва...
Он быстро взглянул на жену и развернул письмо. Он узнал его сразу же, хотя не видел почти пятнадцать лет. Это было то самое письмо, которое он написал той женщине. Письмо, которое она продала потом Карру и которое все эти долгие пятнадцать лет Карр использовал, чтобы шантажировать банкира и получать от него деньги. Банкир нахмурился, заглянул внутрь пакета, нет ли там еще чего-нибудь. Нет, больше ничего. Совершенно ничего.
Он откинулся на спинку стула. Внезапно его охватило чувство свободы, от которого закружилась голова. Дрожащими от волнения руками он медленно разорвал письмо на мелкие-мелкие кусочки.
В уютном модном доме на Беркли-сквер сэр Джеральд Суон разглядывал документ со своей подписью. Документ этот прибыл сегодня утром с почтой. Джеральд уже не надеялся увидеть его вновь, не говоря о том, чтобы держать его в руках.
Он был тогда еще совсем молод, но уже являлся членом парламента. Ему очень хотелось, чтобы его предложения были приняты. И вот тогда с ним встретился один из довольно влиятельных лидеров его партии и предложил поддержку, если Джеральд поставит свою подпись под документом, обеспечивающим очень выгодный контракт для одной компании с весьма сомнительной репутацией. Джеральд согласился. Вскоре разразился скандал. Но поскольку документ с его именем так никогда и не увидел свет, тень скандала не упала на Джеральда в отличие от многих пострадавших тогда членов парламента.
Каким-то непонятным образом Карру удалось раздобыть этот документ. С тех пор Джеральд был вынужден постоянно платить Карру за молчание. И вот непонятным образом он держит в руках тот самый документ со своей подписью. Больше ему не придется выполнять требования Карра.
Когда некоторое время спустя дворецкий, почувствовав запах горящей бумаги, зашел в кабинет Джеральда, он увидел, что его хозяин сидит с блаженной улыбкой на лице и смотрит на небольшую горстку пепла у своих ног.
– Сегодня днем лорд Карр возвращается из Франции, – произнес Джеральд. – Я должен был послать экипаж, чтобы встретить его.
– Да, сэр.
– Я отменяю это распоряжение.
– Следует ли мне послать записку с объяснениями, что ты не в состоянии выполнить просьбу графа?
Суон задумался на мгновение, потом ответил:
– Нет, не нужно никаких объяснений. А если граф о чем-либо спросит, скажите, что меня нет дома. Ни сейчас, никогда после. Для него меня никогда нет дома.
В квартале Мейфэр молодая женщина протянула мужу письмо, написанное семь лет назад. Лицо ее выглядело явно растерянным.
– Что это, Анна?