Чтение онлайн

Прошел к плотникам и заказал еще одну карету.

— А ту неужто сбыл?

— Получилось.

Посетил кузнецов, чтобы сделать рессоры. Предупредил маляра, выдав ему на этот раз синюю краску. Надо было, чтобы фаэтоны бояр отличались по внешнему виду. Времена казарменного единообразия еще не наступили.

К стекольщикам пока не пошел — уж очень дорого получается. Слюдяные окна сильно удешевят конструкцию, ровно половина цены и вылетит. Думаю, и открываться им незачем.

Ну, а для эконом-класса, можно и рессоры не делать — половина от оставшейся суммы. Как писал Чехов: лопай, что дают! Пока, конечно поставим, покупателей, ищущих дешевое изделие, поблизости не наблюдается.

Мы с конем вернулись к Игорю. Я завалился отдыхать. У меня с прошлой жизни остались повадки пожилого человека. Правда, время лежки значительно сократилось.

К уходу на место сбора ансамбля, забежал в комнату ведуна и поделился новостью о борьбе с черной линией. Игорь был потрясен. Откланялся и побежал на базар. По дороге к купцу, узнал, что хозяйка, особо оговаривая мой приход, готова была перенести именины на другой день, сразу дала не пять, а десять рублей и обдирание гостей, друзей мужа, только приветствует. Все деньги выданы вперед. Теперь и я хотел ее увидеть.

Пришли, попели, рассказывали анекдоты — все как обычно. Нанявшие нас супруги сильно отличались друг от друга. Он немолод, страшен на лицо, маленький ростом, очень толстый. Она очень молода, стройна, высока, красива. Словом, красавица и чудовище…

С ее стороны, речь о любви к нему, наверняка не идет. Дело, видимо, решили деньги. Интересно, а у кого из них повышенный интерес ко мне?

Дело близилось к концу, как вдруг купчину пробило куда-то уйти. Праздник шел своим чередом: гости опьянялись, шумели, если я не пел; один молодой купчик даже пытался сплясать, но по пьяности завалился на бок, и был утащен друзьями охладиться.

Вдруг купчиха подошла к нам и отведя меня в сторонку начала разговор. Запасной певец уже взялся за дело, ребята играли, и о чем идет беседа, никто не слышал.

Мне было предложено бежать хоть куда, на мой выбор. Казну у опостылевшего мужа она выкрадет, знает сундук, где та хранится, куда спрятан ключ. А деньги там немалые. Купец не пропадет, у него еще лавки с товарами, ладьи ходят. Дай бог, может буду богат, как ее муж. Замуж за этого урода она пошла, чтобы семью поддержать — отец в прошлом году от лихорадки помер, а дома мать, пятеро братьев и сестер мал мала меньше. Уже три месяца живут, этот гад ни копейки не дал. А ласки требует постоянно! И зудит, зудит… Прежнюю жену просто извел — повесилась, невзирая на страшный грех. Яду бы ему поганцу дать! Слава богу, пока не беременна, а то пришлось бы плод вытравливать или тоже вешаться, но лишь бы ребенка от этого гада не рожать!

Да, девчонке надо помочь… Но не бежать же с ней невесть куда, а главное — без любви. Она глядела на меня во все глаза, с нетерпением ждала ответа. Я повернулся к парням и крикнул:

— Дальше пойте без меня, ухожу!

Взял девушку за руку и повел из этого содома. Мы вышли на улицу, она, волнуясь, спросила:

— А как же деньги? Ведь нищие уходим…

Это было пресечено:

— Я не беден, твоих прокормим. На что они сейчас живут-то?

— С огорода кормятся. Иной раз у этого аспида чего-нибудь с кухни утащу. Часто голодают, когда он все пересчитывает. Прибить меня может, уж грозился. Вчера и сегодня мои не ели. А этот волчара ничего не дает!

Это меняло дело. Сейчас уже еды не купишь. Мы отошли еще недалеко. Велел: постой здесь и поставил ее к забору, а сам понесся назад. Встреча с хозяином меня не пугала, что он против меня? Звук пустой. Зашел. Купец еще не вернулся.

Отнял у Егора сумку. Тот пытался пороптать:

— Хотел бабушке (он ей с каждого сабантуя что-нибудь тащит, с таким жильцом и детей не надо) кушать взять…

Я рыкнул:

— За пазуху положишь!

А видя, что он опять разевает рот, добавил:

— Уволю!

От меня за этот вечер музыкант получит в десять раз больше, чем тут харчей упрет. Поэтому дальше дудочник стоял и краснел молча. Вот то-то же! Прошел по столам, сгреб все, что понравилось. Оглянулся на музыкантов. Иван учил длинного: что-то ему толковал, тыкая кулачиной под ребра… Хорошо, когда в команде железная дисциплина!

Вернулся к красавице:

— Пошли к твоим.

— Может лучше к тебе домой?

— Я еще строюсь.

Дальше девушка вела себя безропотно. Видимо, примирилась с мыслью, что неказистый, но голосистый избавитель заночует у нее. В их избушке никто не спал, нас встретили все: худая и бледная мать, такие же дети. Ну ничего, всех откормим! Прошел к большому столу в единственной комнате и высыпал все из мешка.

— Кушайте!

Сам присел на лавку в сторонке. Все накинулись на еду. Долго ели. Один из мелких радостно оповестил сестру-кормилицу:

— А мы тебя только завтра ждем! Животы уж подтянуло.

Она сказала:

— Это певец там собрал и вам принес.

Все притихли и перестали кушать. Да, пора народу дать спокойно поесть. Я встал, подошел к столу, высыпал все деньги, что с собой были, и сказал:

— Мне пора. На днях, как время будет, зайду.

Ну, пока переживут и без гостей — денег оставляю немало. Девушка поймала меня уже в сенях, схватила за рукав:

— Ты что, вот так и уйдешь? А как же любовь?

Ах вот оно что! Я сейчас ее уже должен тащить в постель, как муж-поганец, других отношений она и не ведает. А про любовь эта девочка, наверное, еще ничего и не знает.

— Ты меня давно узнала?

— Сегодня.

— И я тебя так же. А никакой любви в первый день и не бывает.

— А люди говорят…

— Вот с ними и потолкуй.

Повернулся уходить.

— Подожди, подожди… Объясни толком.

— Мне уже за пятьдесят, только выгляжу молодо. Никогда за все годы, любви с первого взгляда не видел, ни в одной семье. А знакомых всегда было много. Скорее всего — это типа легенды или сказки.

Видя, что она порывается что-то еще сказать, все-таки ушел. Личного опыта еще нет, ну что ты лезешь спорить с пожилыми людьми? Да, знаю, характер у меня тяжелый, и что? Как в каком-то давнишнем фильме: ведь при нем был культ личности. Но ведь была и личность!

А кому не нравится, обходитесь в этой жизни без меня. Никому не препятствую и не навязываюсь. Об этом и своим музыкантам толкую. Ни один почему-то не ушел. К этим голодранцам в ближайшую пору не пойду, своих дел невпроворот. Забегу к зиме поближе, ребятишек обуть, одеть, дровами обеспечить. Дам еще наличных на прокорм — и до весны расстанемся. Сейчас завалиться в сон, а что дальше буду делать, завтра и решу.