Чтение онлайн

— Нет, не делай этого, — и хотя он не повысил голос, и даже не попытался ей помешать, она передумала и не стала наступать на паука.

Из—за этого она еще сильнее разозлилась на высокого человека, но почему, — сама не могла понять. Она пнула камень, и угрюмо двинулась следом за ними.

Волшебник сказал:

— Однажды я знал женщину, которая собирала пауков. — Морру передернуло от отвращения, и хотя она не издала ни звука, Шмендрик повернул к ней голову и посмотрел на нее своими зелеными глазами. — Он относилась к ним с такой добротой, — продолжал он, — а они в ответ так ее полюбили, что уже через некоторое время ткали для нее всю одежду, все, что она носила. Что ты об этом думаешь, Морра?

Откуда он знает наши имена?Морра ответила голосом тонким, но твердым и ясным:

— В жизни не прикоснулась бы к грязной старой паутине. Ненавижу пауков.

— Хмм, — задумчиво кивнул незнакомец. — Но если бы ты видела мою подругу во всех этих платьях и накидках, и одеяниях, которые ткали для нее пауки. Говорю тебе, Морра, когда она выходила на улицу, и лунный свет освещал ее, когда она кружилась на каблуках, вытянув руки, точно также, как ты кружишься и танцуешь, когда никто не видит, — Морра сердито вспыхнула, — о, ты бы решила, что она носит внутри себя луну, и та просвечивает изнутри. Видишь ли, так она выглядела именно из—за паучьей одежды, и это одна из многих причин, почему ты должна всегда хорошо относиться к паукам. — Он потянулся, чтобы взять ее за руку, но она сдвинулась в сторону, и он не стал настаивать. Он сказал: — Ты всегда должна хорошо относиться к любому человеку — любому существу — которое может творить такую красоту. Ты понимаешь меня, Морра?

— Нет, — только и сказал она.

Волшебник шел, подстраиваясь под короткие шаги Финдроса, и даже немного замедлился, чтобы приспособиться к шаркающе—унылой Морриной походке. Девочке стало казаться, что он немного встревоженно глядит по сторонам. Время от времени он делал странный волнообразный жест свободной правой рукой, или бормотал что—то себе под нос, чего она не могла разобрать. Потом он сказал:

— Мне очень жаль, что ваш отец умер. Как это случилось?

Фидрос посмотрел на Морру, в кои—то веки ожидая, что говорить будет она. Она пробормотала:

— Дракон.

— Дракон? — Шмендрик наморщил лоб. — В этой стране вроде бы не водятся драконы. Слишком низинно и влажно. Драконы не любят влажность.

— Это да — он заблудился, — сказал Морра. — Он был здесь лишним. — Она прикусила язык, почти добавив – как и ты— но вместо этого просто продолжила: — Он собирался нас съесть, но папа сражался с ним. Папа убил его.

— Дикий дракон, — пробормотал волшебник как будто сам себе. — Думаю, это возможно.

Он не высказывал никаких сомнений в ее рассказе, но Морра все равно рассердилась:

— Я была там! Я была маленькой, но я была там! Папа убил его, убил своими руками, но дракон тоже убил его. Я помню!

— Я тоже, — сказал Финдрос, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я тоже, я помню.

Морра презрительно повернулась к нему:

— Нет, не помнишь! Ты был младенцем, лежал себе в люльке — ты даже не видел дракона! — Она видела, как его широко раскрытые глаза наполняются слезами, но уже не могла остановиться: — Ты даже папу не помнишь!

Финдрос издал звук, который возможно начинался как «возьми свои слова назад», но превратился в бессловесный вопль ярости уже после первого слова. Шмендрик перехватил рванувшегося к сестре мальчика уже в воздухе, обхватив его за пояс. Внимательно глядя на нее поверх его извивающегося тела, он сказал довольно спокойно:

— Жестокие слова.

Морра знала это еще до того, как они вылетели у нее изо рта, но она скорей бы вышла в одиночку на быка Уиллаби, чем извинилась бы перед братом в присутствии этого человека. Волшебник осторожно поставил Финдроса на землю и сказал:

— Пойдемте, нам надо идти быстрее, если мы хотим попасть домой до темноты.

Финдрос без лишних вопросов взял его за руку.

Погрузившаяся в свои мысли Морра, которая шла чуть позади, услышала, как мальчик заявил:

— А ты мог бы убить дракона. Волшебники же могут убивать драконов, да?

— Некоторые могут, — рассеянно отозвался высокий человек. — Что касается меня, я обычно стараюсь поговорить с ними. Так можно больше узнать. — Он помолчал секунду и спросил: — А что это был за дракон?

Финдрос на секунду озадачился:

— Он был черный. Весь такой черный и огромный, с громадными оранжевыми глазами. С рогами, и весь покрытый такими штуками. Шишаками.

Морра сказала невыразительно:

— Он был серый. Такой, пепельно—серый, навроде грозовой тучи. Как гром. А глаза у него были серебристые, и не было у него никаких рогов, ничего — просто огонь. Огонь и зубы, и когти.

Волшебник сказал:

— Ваш отец был, должно быть, очень смелым человеком. Я никогда не встречал ни рыцаря, ни даже солдата, который осмелился бы встретиться с драконом один на один.

Он не смотрел на Морру, но даже сейчас она чувствовала его взгляд. Она ответила:

— Он был самым смелым человеком на свете. — Когда Шмендрик никак на это не отреагировал, она сердито продолжила: — В городе ему поставят статую, — в парке. Как он сражается с драконом. Ее скоро уже закончат.

— Как мне хотелось бы быть здесь и убедиться, что церемония будет достойной, — искренне отозвался волшебник. — Но я должен отвести вас к матери и сразу отправляться в путь, ведь мне еще очень далеко идти. Да...

Последнее слово он произнес другим, более мягким голосом, почти шепотом, как если бы не собирался его говорить, или не хотел, чтобы дети услышали. Морра по—прежнему не желала брать его за руку, но придвинулась чуть—чуть ближе.

Финдрос упрямо повторил:

— Дракон был черный. Я был там. — Морра не ответила ему. Финдрос внимательно посмотрел в свою левую ладонь, сжатую в кулак. — Мне нравятся черепашьи яйца. Они умеют отскакивать.

Шмендрик вдруг остановился. Он неуверенно оглядывался по сторонам и не пытался больше маскировать загадочные, нервные движения своих длинных рук. Морра сказала:

— Ты заблудился.

Это был не вопрос.

Волшебник выглядел пристыженным. Помолчав, он сказал:

— Да. Я завел вас еще дальше от правильной дороги, чем вы были, и я ни малейшего понятия не имею, как отвести вас домой. Мне очень жаль.

Морра ждала, что ее младший брат во второй раз разразится паническими рыданиями — горизонт определенно становился прозрачней; приближался закат, — но Финдрос только сказал уверенно: