Чтение онлайн

— Я дренай, и мой прямой долг помочь Нездешнему добыть бронзовые доспехи.

— Какая тебе от этого выгода?

— Ну хватит, поехали! — буркнул он, пришпоривая коня.

Спрятав лошадей, они взобрались на вершину холма над городом. Там насчитывалось около двадцати домов, и вдоль крепкого деревянного причала было выстроено семь складов. За складами виднелось длинное узкое здание с верандой.

— Это гостиница, — сказал Дурмаст, — а заодно и хранилище товаров. Надиров вроде бы не видать.

— А эти люди разве не надиры? — спросила Даниаль, указывая на кучку мужчин у причала.

— Нет, это нотасы — не имеющие племени. Прежде они были отщепенцами, но теперь возделывают землю и плавают по реке, а надиры ездят к ним за железными изделиями, оружием, одеялами и прочим.

— Тебя здесь знают?

— Меня знают почти везде, Даниаль. Они въехали в город и оставили лошадей у гостиничной коновязи. Внутри было темно и разило потом, прокисшим пивом и прогорклым салом. Даниаль села у закрытого окна и, вздумав открыть ставни, толкнула ими человека, стоявшего снаружи.

— Ты, корова! — завопил он. Даниаль отвернулась от него, но он ворвался в дом, не переставая вопить, и она достала меч. Мужчина застыл как вкопанный. Он был крепок на вид и одет в меховой полушубок с широким черным поясом, на котором висели два длинных ножа.

— Убирайся, не то я убью тебя, — рявкнула Даниаль.

Сзади возник Дурмаст — он ухватил мужчину за пояс и понес к открытому окну.

— Слыхал, что сказала дама? Убирайся! — Он выбросил бедолагу в окно, и тот шлепнулся в пыль за несколько футов от деревянной пешеходной дорожки. Дурмаст с широкой ухмылкой обернулся к Даниаль.

— Ты и здесь поддерживаешь репутацию милой, приятной женщины?

— Я обошлась бы и без тебя.

— Не сомневаюсь. Я оказал услугу не тебе, а ему. В лучшем случае ты бы его зарезала, а в худшем пустила бы в ход свой язычок — уж от этого он никогда бы не оправился.

— Очень смешно.

— Как посмотреть. Я купил нам места на судне, которое отправляется завтра утром, и заказал комнату... с двумя кроватями.

Бутасо сидел в своей юрте, угрюмо глядя на присевшего перед ним старого шамана. Старик разостлал на земле кусок дубленой козьей шкуры и высыпал на нее дюжину костяшек. Кости были выточены в виде грубых кубиков, на каждой грани вырезаны таинственные знаки. Поглядев на них некоторое время, шаман обратил к вождю искрящиеся злобным весельем темные раскосые глаза.

— Твое предательство погубило тебя, Бутасо.

— Объясни.

— Разве и так не ясно? Ты обречен. Темная тень уже легла на твою душу.

— Я силен, как никогда, — заявил Бутасо, поднимаясь на ноги. — Ничто не может повредить мне.

— Зачем ты нарушил слово, данное Ледяным Глазам?

— Мне было видение. Мне часто даются видения. Дух Хаоса не оставляет меня — он руководит мною.

— У надиров он зовется Духом Черных Дел, Бутасо. Почему ты зовешь его по-другому? Он лжец.

— Это ты так говоришь — а он дал мне власть, богатство и множество жен.

— Он принес тебе смерть. Чего он потребовал от тебя?

— Истребить караван Ледяных Глаз.

— Однако Ледяные Глаза жив — и жив его друг, Похититель Душ.

— А мне-то что до этого?

— Думаешь, ты один обладаешь властью, а я нет? Глупый смертный! С того дня, как Похититель Душ вселил в твое сердце страх, подарив тебе жизнь, ты сгорал от желания отомстить ему, Теперь ты перебил его друзей, и он охотится за тобой. Ты понял?

— Сотня моих людей рыщет по степи, разыскивая его. К рассвету они доставят мне его голову.

— Этот человек — Князь Убийц. Твои охотники не найдут его.

— Тебя это только порадовало бы, верно ведь, Кеса-хан? Ты всегда меня ненавидел, — Твое самомнение чересчур велико, Бутасо. Я не питаю к тебе ненависти. Разве что презрение, но теперь не о том речь. Этого человека нужно остановить.

— И ты мне поможешь?

— Он представляет собой угрозу для будущего надиров. Он ищет бронзовые доспехи — это Пагуба Надиров, и он не должен найти их.

— Прибегни тогда к перевертням — пусть они выследят его.

— Это крайнее средство, — отрезал Кеса-хан, поднимаясь на ноги. — Я должен подумать.

Ссыпав костяшки в кожаный мешочек, он вышел наружу и обратил взор к звездам. Вокруг было тихо — лишь восемь часовых, окружавших юрту Бутасо, переминались время от времени с ноги на ногу от холода.

Кеса-хан вернулся в свою юрту. Его молодая рабыня Вольтис приготовила жаровню с горячими углями, налила чашу лиррда и положила шаману в постель три нагретых камня. Улыбнувшись рабыне, он залпом осушил чашу, чувствуя, как хмель огнем расходится по жилам.

— Ты славная девушка, Вольтис, и слишком хороша для меня.

— Ты всегда был добр ко мне, — с поклоном ответила рабыня.

— Тебе хотелось бы вернуться домой?

— Нет, господин. Я хочу одного — служить тебе.

Тронутый ее искренностью, он взял ее за подбородок — и вдруг замер.

Восемь часовых!

Но у юрты Бутасо всегда стояло семеро!

В юрту вошел часовой. Бутасо обернулся:

— Чего тебе?

— Пришел забрать свой подарок, — отвечал Нездешний.

В горле у Бутасо заклокотал вопль, но в шею ему вонзились шесть дюймов стали и прервали крик. Схватившись за клинок, Бутасо выкатил в агонии глаза и упал на колени. Его стекленеющий взгляд остановился на высокой неподвижной фигуре.

Последнее, что он услышал, был лязг мечей ворвавшихся в юрту часовых.

Нездешний, обернувшись, отразил рубящий удар и поворотом запястья вышиб клинок из руки противника. Тот схватился за нож, но не успел — меч Нездешнего вошел ему между ребер. Другие воины напирали, тесня убийцу вождя к середине юрты.