Чтение онлайн

— Да, тогда на ферме было чудесно. Все это не имело ни малейшего значения. Дети ведь ни на что подобное не обращают внимания.

Филипп все еще изучал картину.

— Может быть, и так. Хотя со всей полнотой судить об этом может только тот, кто знает оборотную сторону медали. Но я говорил о другом. Мне вспомнился наш первый год в больнице, когда мы были стажерами.

— Да-да. Ты ведь сегодня видел Робби. А помнишь, как Робби однажды присоединился к нашему больничному хору?

— Конечно! — Филипп засмеялся.

— Какому больничному хору? — спросила Элизабет.

— Однажды и он был певицей, — объяснил Деон.

— Я никогда про это не слышала.

— Ну, видишь ли… ты знаешь, каким был Робби. Да таким он, собственно, и остался. Статус врача никогда не внушал ему особого почтения.

— Робби — шут, — твердо сказала она. — И часто далеко не так смешон, как ему кажется.

— Но ты хочешь дослушать?

— Хорошо, продолжай.

Улыбка Деона утратила искренность.

— Каждый сочельник, — начал он, — сиделки поют рождественские гимны. Все свободные от дежурства, то есть те из них, кого никуда не пригласили, надевают форму и со свечами в руках обходят палаты, распевая гимны. Обычно к ним присоединяются и сестры — несостоявшиеся оперные певицы, я полагаю. Ну, так Робби заключил пари, что пройдет с процессией и никто его не узнает. И будет петь!

Они посмеялись, и Деон, оживившись, продолжал:

— Робби раздобыл все необходимое — парик, форму больничной сиделки, накидку, туфли, шапочку — ну, словом, все. Даже накладные ресницы. В сочельник он переоделся, загримировался, выпил рюмочку-другую коньяку для храбрости, забрался в уборную и ждал там среди подкладных суден.

— Воображаю, — проговорила Элизабет. Она улыбалась, и напряженность исчезла из ее глаз.

— Девицы, уж не знаю в какой раз, будили больных, снова затягивая «Тихую ночь», и тут Робби выскользнул из уборной и присоединился к ним. Кое-кто посмотрел на него подозрительно, но несколько девушек были посвящены в затею и загородили его от остальных.

— И он пел? — спросила Элизабет.

— По-моему, он решил не искушать судьбу. И просто шевелил губами. Делал вид, будто поет.

— А потом в часовне! — подсказал Филипп.

— Верно! На этом дело не кончилось, — продолжал Деон, повернувшись к Элизабет. — Пройдя с гимнами по всей больнице, они отправились в часовню на рождественскую службу. В тот год служил молодой католический священник, и Робби постарался сесть прямо перед ним. А посреди службы взял и подмигнул ему.

Улыбка Элизабет становилась все шире.

— Ну, тот решил, что ему почудилось, и отвел взгляд. Но Робби заметил: священник нет-нет да и скосит на него глаза. Тут уж Робби заморгал своими пышными ресницами, кокетливо облизнул губы и выпятил накладной бюст, так что бедный священник прямо-таки начал заговариваться. По-моему, он и сам не мог разобрать, что перед ним — Бытие или Откровение. Уставился на Робби как зачарованный.

— Он был просто загипнотизирован, — вставил Филипп. — Словно птичка перед змеей.

— Под конец Робби начал показывать ему ножку, — продолжал Деон. — И чуть увидит, что священник приходит в себя, так вздернет юбку еще выше. Тут и был конец проповеди.

Они с Филиппом расхохотались, и Элизабет присоединилась к ним.

— Бедняжка, — сказала она. — Священник — бедняжка.

— Да, конечно, — согласился Филипп.

На минуту наступило молчание.

— И все-таки, что ни говори, это было счастливое время, — сказал Филипп.

Деону хотелось поддержать их веселое настроение.

— А помнишь доску для объявлений в школе сестер? Чего только ребята не наклеивали на нее! Как это там было о девственницах?

— Не помню.

— Ах, да! Примерно так: «Сегодня состоятся собрание всех девственниц — у телефонной будки».

Филипп улыбнулся, и снова наступило неловкое молчание, которое Деон поспешил прервать.

— Ты долго думаешь пробыть в Южной Африке?

Филипп пожал плечами.

— У меня отпуск на полгода. Но все зависит от… ну, ты знаешь.

— Да. Мне следовало бы давным-давно навестить твою маму. — Деон старался говорить тоном самого искреннего сочувствия и сознавал, что перебарщивает. — Как-то странно, что они оба, твоя мать и мой… мой отец…

— Тут нет ничего странного.

— Я хотел сказать…

— Я понимаю. Но это ведь не совпадение. Ты же знаешь — старость.

И снова тягостное молчание. Неужели нас ничто не связывает? — подумал Деон. Неужели ничто?

— Как ты думаешь, когда будет найдено средство против рака? — спросил он, чтобы заполнить паузу. — Исследования ведутся повсюду, но результатов пока не видно.

Филипп сжал губы.

— Не сказал бы. Мы узнаём все больше и больше, особенно о патогенезе.

— А что такое патогенез? — с неожиданным интересом спросила Элизабет.

— Ну, если дословно, «генез» значит происхождение, «пато» — болезнь. Возникновение болезни. Например, было доказано, что определенные вирусы играют важную роль в новообразованиях, по крайней мере у животных.

— В самом деле? Так, значит, можно создать вакцину против рака, как против оспы?