Незримое
Шрифт:
И вытащить тебя может либо хозяин Секунды, либо тот, кто заполучит ее и сумеет вскрыть, что тоже требует немалых энергетических затрат. Слыхала, в столице даже маньяк был, моривший жертв в пустоте…
В общем, мы с поручиком влипли, ибо ведьма нас точно не выпустит.
Над тем, откуда у беспалой продавщицы косметики в принципе взялся столь мощный артефакт, мне даже думать не хотелось…
Яну, как выяснилось, тоже. Когда я объяснила, что и как, а у него закончились вопросы в стиле «а точно нельзя выбраться?», «и телефон не ловит?», «и сигнал не подать?», поручик просто завалился на спину и вперил растерянный взгляд в пространство.
– Ты как ее упустил-то? – спросила я через минуту, пихнув его в бок.
– Я… – Ян замялся. – Отвлекся.
– Нашел время. Что ж такого важного тебя отвлекло во время беседы с подозреваемой?
– Она попросила… не на рабочем месте. Сказала, захватит куртку, и поговорим снаружи. А я ждал и… отвлекся.
– На круглую задницу и выбеленные патлы? – фыркнула я, начиная злиться. – А я-то думала ты серьезный, умный, внимательный и…
– Да между прочим если б не ты, – прервал Ян, резко сев, – то я бы уже эту Метельку на допрос вез!
Я аж задохнулась от возмущения:
– Приехали! Нашел крайнюю – меня вообще там не было!
– Разумеется, не было, – скривился поручик. – Ты в это время рок-н-ролл отплясывала, смеялась вся такая…
– Какая?
– Такая!
– Ну какая?
– Светилась ты, поняла? Вот я и залип на минуту.
Я вдруг обнаружила, что мы сидим, склонившись друг к другу и едва не соприкасаясь лбами, и испуганно отпрянула.
– Светилась? – уточнила, чувствуя, как к лицу приливает кровь.
– Да, вот здесь. – Ян прижал ладонь к своей груди, и я инстинктивно повторила его жест. – Таким… золотистым светом. Будто у тебя там фонарик висел.
Фонарик. Очень романтично. Хотя какая романтика? О чем я вообще?
– Но больше никто не заметил вроде… – нахмурилась я. – У нас народ не стеснительный, сразу бы кто-нибудь пальцем ткнул.
– Конечно, не заметили, – отмахнулся поручик. – Все на стариков смотрели.
– А ты на меня?
– А я на тебя.
Теперь я точно могла посоперничать цветом с огнетушителем.
Пытаясь как-то сгладить неловкость, я опустила взгляд на свою руку, которую по-прежнему прижимала к груди, и нахмурилась еще сильнее:
– Раньше такого не было…
– Раньше на тебя не смотрели? – хмыкнул Ян.
– Ну тебя. Не светилась я раньше. – Я подняла на него глаза. – Думаю, дело все же в тебе. Ты что-то такое проявляешь… во всем. Всюду, куда приходишь.
Он скрестил руки:
– И что же я мог проявить в тебе?
А вот черт его знает.
Неопределенно пожав плечами, я наконец отняла руку и ощутила легкое покалывание. Коснулась ладони пальцами другой руки – горячо. Какого?..
Ладно, с этим можно разобраться потом.
– Расскажи что-нибудь, – внезапно попросил Ян, и я вздрогнула.
– М?
– Что угодно. Мы ведь здесь надолго, и раз уж пока ничего не можем поделать…
– Опять будешь выпытывать секреты магического сообщества? – ухмыльнулась я.
– Вроде того. Например… расскажи, какое самое странное существо ты встречала в жизни.
– Странное?
– Ну вот для меня сейчас все странное, но ребенок в семье магов растет как в стране чудес, потому и чудеса теряют свою суть… если ты понимаешь, о чем я. Так вот, встречала ли ты кого-нибудь, кто смог бы тебя по-настоящему удивить?
«Тебя», – едва не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Ян ведь не об этом спрашивал, и я прекрасно поняла его мысль.
Пришлось как следует напрячься. Если честно, странностей в моей жизни хватало, но он прав – относилась я к ним как к чему-то само собой разумеющемуся, пусть и не теряла веры в чудеса.
Может, рассказать о русалках? Но, наверное, в давно знакомых всем по сказам существах нет ничего такого, чтобы «ух ты!». Хотя вряд ли Яну известно, что они страдают клептоманией почище легендарных драконов и что вода, в которой искупалась русалка, становится целебной.
Или о домовых – тоже прославленных, но незаслуженно обиженных и позабытых. Расстроится он, узнав, что нам бы сейчас не приходилось убираться и готовить, кабы наши предки не попытались поработить доверчивых и дружелюбных бородатых мужичков, что рождались из пыли и в пыль же в итоге и превратились?
На ум пришел еще десяток всяких мифических и не очень созданий, но стоило вспомнить одно конкретное, и я поняла – да. Именно существование карохов когда-то взорвало мое воображение.
Другие удивляли, вызывали недоумение, страх и любопытство. Но карохи заставили меня вновь поверить в чудо, когда никаких чудес на горизонте не предвиделось…
– Это случилось на пятом курсе, – начала я, устроившись поудобнее, и Ян тут же подобрался и приготовился слушать.
…Когда не осталось в моей жизни ни иллюзий, ни перспектив, только острое желание поскорее разобраться с опостылевшей учебой, от которой для подобной мне неумехи все равно никакого толку, и уехать куда-нибудь – куда угодно, лишь бы подальше…
Приближающиеся экзамены зависли над шеей дамокловым мечом, но настроения зубрить не было – обычный эффект последнего года. Ну и усталость тоже сказалась, вкупе с полным разочарованием во всем мире.
Я не помню, что толкнуло меня пойти на лекцию по скандинавским мифам и легендам. Скука, наверное. И соседка по комнате, чьи эксперименты с артефактами едва не оставили меня без бровей, ресниц и волос. Подумалось, что лучше уж поторчать в душной аудитории, чем рисковать схлопотать очередной откат.
И да, лекция была дико занудной. Я не запомнила ни одного слова и, если честно, все полтора часа посвятила одному единственному занятию: разглядыванию приглашенного лектора и гаданию, на какой минуте своей речи он скончается от старости.