Чтение онлайн

— Видишь то здание? Это оперный театр. Сезон пока не начался, так что там, скорее всего, пусто. Открой все окна и двери, как ты делала раньше. У тебя есть что-нибудь хоть как-то похожее на нас, чтобы сыграть наших двойников?

Мысли дико проносились в голове.

— Есть палатка. Она может принимать разные формы.

— Приготовь ее.

Иоланта вытащила из сумки палатку — ту самую, что служила им с Титом убежищем в пустыне. Они влетели через черный ход и остановились так резко, что Иола чуть не свалилась с ковра. Кашкари спрыгнул на пол и жестом предложил и ей спуститься.

Встряхнув, она расправила палатку и наспех придала ей форму двух тонких соприкасающихся валиков. Затем закрепила палатку на ковре, и Кашкари заклинанием заставил его лететь к двери, распахнутой в другом конце длинного коридора.

— Пошли.

Он затащил Иоланту под сцену — в настоящий лабиринт коридоров. Они сворачивали и сворачивали, казалось, двигаясь кругами, но наконец Кашкари толкнул дверь в темный и тесный чулан, вызвал магический свет и… выругался.

— Я его не вижу.

— Мы хоть туда пришли?

— Да. Перед моим отъездом в Англию на осенний семестр он был здесь. Он всегда здесь.

— Кто «он»?

— Двухдверный шкаф. Огромный, весь в завитушках. Такой не пропустишь.

Перед ними громоздились полки, стеллажи и сундуки, но шкафов, гардеробов, буфетов, огромных или каких-либо других, не наблюдалось.

Иоланта схватила Кашкари за руку:

— Слышишь?

В подвале был кто-то еще. Они провозились слишком долго. Атлантида раскусила их уловку.

Иола попыталась справиться с паникой:

— Подожди-ка! Ты сказал, что театральный сезон пока не начался… А когда он начинается?

Мгновение Кашкари просто смотрел на нее выпученными глазами.

— Сюда!

Они рванули в зрительный зал. Близилось открытие театрального сезона, а значит, репетиции уже точно шли. Ни один из них никогда не участвовал в итонских постановках, но Сазерленд пробовал и иногда рассказывал о своем опыте. Последние репетиции всегда проходили с установленными декорациями, чтобы актеры знали, где находится реквизит и как двигаться по авансцене.

Сейчас на сцене стояла лишь кровать под аляповатой шелково-бархатной драпировкой.

Иоланта и Кашкари озадаченно переглянулись.

И тут Кашкари, тихонько застонав, бросился на сцену. Он стянул красно-золотистые покрывала и откинул прочь сразу несколько слоев набивки. Теперь стало видно, что роль кровати посчастливилось исполнять огромному шкафу, лежащему вниз дверцами. Заклинанием левитации Иоланта подняла его и поставила на ножки. Они залезли внутрь и закрыли двери.

— Из огня выбрались, — сказала она.

Кашкари вздохнул:

— Как бы в полымя не угодить.

Глава 7

— Повторите, — потребовал Тит.

— Леди Калиста и генерал Рейнстоун — единокровные сестры.

Одна — любовница регента, в руках которой сосредоточена реальная власть, вторая — призвана защищать государство от угроз извне. А Тит, правитель Державы, об этом ни сном ни духом…

— Кто еще в курсе?

— Не знаю, сир. Но и меня никто не посвящал в сию тайну, просто я подслушал их ссору. Генерал распекала леди Калисту за то, что та не имеет ни малейшего представления о преданности, раз не понимает, почему Рейнстоун впала в такое безумное смятение, будучи отстраненной от службы у ее высочества. «Ты ценишь лишь тех, кто может принести пользу, — сказала она леди Калисте, а затем добавила: — Лучше бы я никогда не узнала, что мы сестры».

Принцесса Ариадна, покойная мать Тита, освободила генерала Рейнстоун от должности, поймав за чтением своего личного дневника, в котором записывала все свои пророческие видения. Ни Тит, ни его мать не смогли понять мотивов подобного проступка. Но теперь становилось ясно, что двигало генералом — собственная сестра, жаждущая знать, есть ли в дневнике предсказания о ее дочери.

— Ни той, ни другой я ни разу не заикнулся об услышанном, — продолжил Хейвуд. — Но точно уверен, что с тех пор они не общались — тот казус с ее высочеством, вероятно, стал последней каплей для и без того хрупких отношений.

Тит попытался вспомнить, видел ли хоть раз генерала Рейнстоун и леди Калисту в одном и том же месте одновременно. Да, на приеме в Цитадели, том самом, который испортила Амара. Но сестер разделяла толпа, а генерал славилась своим нежеланием участвовать в торжественных мероприятиях.

— Помирились ли они уже после того, как я потерял память, сказать не могу. С тех пор я не общался с леди Калистой. Да и с Рейнстоун тоже, постепенно мы отдалились, и я увлекся собственными заботами.

Повисло молчание. Тит рассматривал человека, так много выстрадавшего из-за своей преданности леди Калисте. Он мог винить Хейвуда за то, что тот должным образом не берег Иоланту в последние годы своих «бедствий», и еще не так давно, возможно, имел бы на это право. Но теперь, когда Тит сам ранил ее столь же сильно, если не сильнее… Ему ли бросаться обвинениями?

— Она думает о вас, о вашей безопасности, — сказал он старику.

Хейвуд улыбнулся, явно пытаясь сдержать более яркие эмоции:

— Я этого не заслужил, но безмерно благодарен.

— Думаю, она бы предпочла расти с вами, чем с леди Кал…

В кармане брюк лежала завернутая в платок половинка кулона, и даже сквозь ткань отчетливо ощущался ее холод. Но внезапно температура изменилась. Тит вытащил и нетерпеливо развернул платок.

Металлический полуовал был едва ли холоднее окружающего воздуха.

Фэрфакс переместилась на тысячи верст. Что произошло? Неужели все-таки попала в западню Атлантиды? А может, уже на пути во дворец главнокомандующего?

— Сир? — неуверенно позвал Хейвуд.

Тит вскочил. На стене в комнате висела обычная немагическая карта. Такие, конечно, не отличаются точностью, но эта все же могла дать примерное представление о местонахождении Фэрфакс.

Он прижал кулон к карте и прочел длинный ряд заклинаний. Точка возникла в море, близ берегов Корсики.

— Что за чушь.