Николай Крымов

Белый город

Москва, 2001

Автор текста: Валентина Бялик

Руководители проекта: А. Астахов, К. Чеченев

Ответственный редактор: Н.Надольская

Редактор: Н. Борисовская

Верстка: Е. Сыроквашина

Корректоры: Ж. Борисова, А. Новгородова

Ретушь слайдов: Н. Путилова

В издании использованы материалы, предоставленные М. Мезенцевым

ЛР № 064517

ISBN 5-7793-0289-8

УДК 75(470+571)

ББК 85.143(2)я6

К85

Надо не только любить природу, а уметь перенести эту любовь на холст, где нужно чутко угадать и размер живописного пятна, и всю тонкость живописных отношений в природе, и ощущение ее красоты.

Николай Крымов

История искусства знает много примеров, когда в совсем, казалось бы, «нехудожественных» семьях вырастали знаменитые художники. Такими были сын суворовского солдата Павел Федотов, Илья Репин, вышедший из семьи военного поселенца, или потомок вольнолюбивых казаков Василий Суриков. Но существуют и обратные примеры, когда художественная атмосфера дома позволяет рано раскрыться способностям ребенка. Именно в таких семьях выросли Сильвестр Щедрин, Александр Иванов, Карл Брюллов, Александр Бенуа. Николай Крымов был правнуком, сыном, братом и даже зятем художников.

Отец Николая Крымова, Петр Алексеевич, окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где учился у профессора Сергея Константиновича Зарянко. Учитель давал ученикам хорошую академическую школу, умел поставить им руку и глаз, из его мастерской выходили крепкие профессионалы. Время учебы Петра Алексеевича совпало с пребыванием в училище другого начинающего живописца, Ивана Ивановича Шишкина, с которым он дружил и даже одно время вместе снимал жилье.

Зимний день. 1913

Частное собрание, Санкт-Петербург

Получив серьезную профессиональную подготовку, Петр Алексеевич стал портретистом. Он писал портреты своих детей, друзей, профессоров Московского университета.

У него и его жены Марии Егоровны, женщины веселой, красивой, с волевым характером, была большая дружная семья - двенадцать детей. Быт дома, расположенного близ Патриарших прудов, был традиционным и размеренным. Хозяйство вела Мария Егоровна вместе с няней Васятой, которая проработала в семье всю жизнь и, уйдя на покой, доживала здесь свои дни. Если этот уголок Москвы - небольшой дом с садом - напоминал картины Василия Поленова Московский дворик или Бабушкин сад, то жизнь семьи похожа на описание этого времени в классической русской литературе: веселье рождественской елки, душевное просветление в дни Пасхи, радостное волнение, когда девятого марта на Птичьем рынке и Трубной площади выпускали из клеток птиц.

Когда старшие сыновья, Василий и Алексей, стали студентами, они вместе с друзьями устраивали дома музыкальные вечера, ставили пьесы, живые картины. Бегали на галерку в частную оперу Саввы Ивановича Мамонтова слушать Федора Шаляпина, и в Малый театр - смотреть спектакли с Марией Ермоловой и Ольгой Садовской.

Петр Алексеевич, всю жизнь преподававший рисование в московских гимназиях, чутко относился к художественному воспитанию своих детей. Именно он прививал им любовь к природе, учил видеть окружающий мир образно, ярко, постигать его вещественную красоту. Заметив у младшего сына, Николая, тягу к рисованию (старший сын, Василий, также как и отец, уже был художником и педагогом), учил его работе с натуры и по памяти. Именно отец готовил Николая, окончившего к тому времени реальное училище, к поступлению в родное Училище живописи, ваяния и зодчества, куда тот был принят вторым по списку в 1904 году. Сначала он обучался на архитектурном отделении, а в 1907 году перевелся на живописное. Среди учителей Николая Крымова прежде всего следует назвать Валентина Серова, Леонида Пастернака,Николая Касаткина.

Как творческие индивидуальности это были абсолютно разные мастера. Николай Алексеевич Касаткин, представитель младшего поколения художников-передвиж- ников, по свидетельству современников, был педагогом строгим и очень требовательным.

Мартовский мороз

Рязанский художественный музей

Солнечный день. 1906

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Разносторонне образованный Леонид Осипович Пастернак, отец знаменитого поэта Бориса Пастернака, блестящий иллюстратор произведений Льва Толстого, по натуре человек очень мягкий, стремился в училище создать атмосферу доверительного внимания учителей к ученикам. «Наше училище живописи, ваяния и зодчества было лучшим и, в своем роде, единственным художественным училищем - как по разнообразию и свободе художественного образования и преподавания, так и по исключительному составу выдающихся пре- подавателей-художников и отсутствию казенщины, которая обычно служит тормозом в деле художественного развития и обучения», - вспоминал он позднее.

Самым радикальным преобразователем учебного процесса был Валентин Серов. Задания, которые он ставил перед учениками, поначалу их настораживали. Чего стоило его замечание в разгар работы над изображением натурщика: «Натурщик поставлен не на месяц, а всего на три вечера. Никаких фонов, никакой тушевки. Голый рисунок - и больше ничего! Никакого соуса, никакой растушки. Уголь и карандаш - вот и все. Надоели рисунки вроде заслонок!» Реформа, произведенная Серовым в обучении рисунку и живописи,коснулась также и эскизов. Высшую оценку теперь заслуживали не только композиции, удачно исполненные маслом или акварелью, но и карандашные наброски с натуры, если в них чувствовался наблюдательный глаз. Серов высоко ценил композиционную «хватку», или просто «художественный подход к технике рисунка», вспоминал его ученик Николай Ульянов.

Но главным своим учителем Николай Крымов считал Исаака Левитана. «Лично Левитана я не знал, так как поступил в Школу живописи и ваяния, ...когда Исаака Ильича уже не было в живых. Начиная с первых лет моей самостоятельной творческой жизни меня поражало в Левитане его необычайно тонкое зрение, умение передавать моменты дня и характер русской природы... Пейзажи Левитана тем и замечательны, что при чрезвычайно искусном письме и свободе его техники они удивительно материальны, воздушны и правдивы», - писал Крымов.

Первые и очень удачные живописные опыты молодого художника показали, что в пейзажную живопись пришел горожанин, умеющий увидеть природу среди домов и крыш, «услышать» ее тайную жизнь среди городского шума. На выставке ученических работ небольшой этюд Крыши под снегом (1906) настолько заинтересовал преподавателя училища Аполлинария Васнецова, брата знаменитого Виктора Васнецова, что он приобрел эту работу. Абсолютная «случайность» композиции пейзажа напоминает современному зрителю кинематографический кадр, а мягкость цветового решения заставляет вспомнить быстро сменяющиеся «картинки» сна. Ученическую работу двадцатидвухлетнего Крымова оценили и другие художники, и через два года по решению Совета Третьяковской галереи она была куплена для музея.

Сегодня, в наше суетное, шумное время, глядя на такие работы, как Солнечный день (1906), где тонко передана завораживающая тишина прозрачного зимнего дня, искренне сожалеешь, что в Москве такого мотива уже не встретишь. На этом полотне, как и в картине К весне, присутствует особого рода космизм, выраженный в точном решении тени и света на стенах и крышах невысоких домов. Эта игра освещенных и не освещенных солнцем поверхностей заставляет задуматься о Солнце, как о светиле, гигантском раскаленном шаре, чье тепло и свет поддерживают жизнь на Земле.