Чтение онлайн

…Глушате было значительно легче, даже не пришлось слишком уж маскироваться, с такой физиономией он вполне сошел за своего. А что, не все же в войске Пету-хана были узкоглазыми, всяких хватало. Только рога прикрыл лохматым малахаем — вылитый наемник из неведомой Шамбалы. Оттуда порой появлялись воины и более диковинного облика.

Проблемы появились немного позднее, когда черт преспокойно прошел почти половину вражеского лагеря, не упуская из виду спину бывшего славельского боярина. Уже и ханская юрта показалась вдалеке, как Глушата неожиданно нос к носу (пятачок к пятачку) столкнулся с собственным отражением. От удивления он отпрыгнул назад, осеняя себя крестным знамением. Отражение скопировало прыжок с преувеличенным испугом.

— Это что за хрень творится? — Черт недоуменно почесал за ухом.

Жест повторился, только с небольшим запозданием. Ага, вот оно чего! У всякого нормального черта рога небольшие и растут аккуратно на макушке, а у этого прямо изо лба лезут. Муфлон. Или джейран. Глушата еще раз почесался и плюнул под ноги. Конечно же, не себе.

— Ты кто такой, харя?

Незнакомец удивленно вытаращил глаза:

— Блюбардак кул дуды двебалды хрякоед? — Кажется, это был вопрос.

Но оскорбленный рогоносец не стал вдаваться в подробности, а ухватил двойника за ворот грязного халата:

— Ты кого хрякоедом обозвал, морда козлиная?

— Цулувай хренанны! — попытался оправдаться полузадушенный оппонент.

Такого не стерпел бы даже ангел. Разозленный Глушата профессионально ударил под дых, а когда иноземный бес согнулся в три погибели, добавил по затылку кулаком. Вражина упал пятаком в землю и жалобно заблеял:

— Требуха натрикутак. Моя твоя не понимай и бояться…

Видимо, педагогические таланты армейских дедушек берут свое начало в глубине веков — на обучение непонятливого было потрачено всего три минуты и двенадцать крепких затрещин. Замечательный способ.

— Не бей меня, господина! Моя слишком мелкая шайтана для кулак такой большой насяльника!

Черт не купился на грубую лесть и еще добавил по рогам. Потом подумал и закрепил вбитые знания промеж рогов. К его удивлению, добавочная порция знаний значительно поправила произношение мелкого шайтана, и в жалобных причитаниях явственно проступило знакомое славельское оканье. Глушата не стал более выслушивать вопли, просто ухватил бедолагу за шкирку и поволок в ближайший овражек. Многочисленные свидетели инцидента сопроводили обоих одобрительным ржанием. Вполне нормально, с их точки зрения, разумеется, что десятник или сотник проучил нерадивого воина и сейчас тащит в укромное место, чтобы справить противоестественную надобность в стороне от посторонних глаз. Или просто голову отрубить. А может, и то, и другое вместе, даже не обязательно именно в такой последовательности.

В овраге шайтан вжался спиной в крутой склон и молитвенно сложил руки на впалой груди:

— Не убивай меня, добрый господин.

— Я похож на добряка? Отвечай быстро! Имя, звание, номер части, фамилии командиров, расположение ракетных баз и дислокация стратегической авиации!

Бедолага сильно побледнел и закатил глаза:

— Я… я…

— Что я? — нахмурился Глушата. — Ты из бошецких земель будешь?

— Нет! — вздрогнул от обвинения восточный бес. — Просто я не знаю, что такое ракетная база.

— Ах, да… это все Базекины побасенки… Про подводные лодки и штаб тоже можешь ничего не рассказывать. Но в остальном давай по порядку и без моих наводящих вопросов. Жить хочешь?

Жить шайтан очень хотел, так что колоться начал моментально:

— О, мой господин, послушай печальную историю недостойного раба твоего о деяниях, случившихся в дивные времена, когда еще…

— Ты, придурок, давай без этой… как ее там… без пахлавы со шербетом, а то подташнивать начинает от подобных витиеватостей. Шахерезада доморощенная, твою за ногу!

— Господину известно мое недостойное высоких ушей имя? — Пленник расплылся в заискивающей улыбке.

— Я много чего знаю. — Черт сделал умное лицо. — Но тем не менее…

— Слушаю и повинуюсь, о величайший! Я простой шайтан из рода Цулувай Хренанны — хранителей сказок, преданий и историй, что уже несколько тысяч лет…

— Понятно — мышь архивная.

— Да, господин. Имя мое — Шахи Ерезад.

— Забавно.

— Это грустно, господин. За малое прегрешение и небольшую кляксу на послании к повелителю Шамбалы меня били бамбуковыми палками по копытам, накручивали хвост на раскаленную кочергу, а потом отправили сюда, сопровождать Пету-хана и описывать его победы.

— Ага, сняли бронь, и на фронт. И теперь прислуживаешь кочевникам? Ты, представитель древней цивилизации, и на побегушках у дикарей? Не понимаю…

— А что делать?

— Вредить, пакости устраивать, — пояснил Глушата. — Или ты не шайтан?

Восточный бес расплакался, шмыгая пятачком:

— Но я же ничего больше не умею. Вот если только…

— Ну? Договаривай.

— Чужой облик принять могу и держать не меньше месяца.

— Любой? И Вечкана?

— А кто это такой?

— Есть одна сволочь, пойдем, покажу. Заодно и первое задание получишь. Ты же хочешь стать настоящим вольным чертом на службе князя Николая?

— Конечно! — обрадовался шайтан. — Если кормить будут. А можно я этого Вечкана потом съем?

— Оголодал? — Глушата скептически осмотрел тощую фигуру архивного беса и великодушно разрешил: — Да кушай на здоровье, жалко, что ли?

С вывески корчмы посетителям мило улыбались нарисованные в натуральную величину три аппетитно зажаренных поросенка. Талант неизвестного художника был очевиден, но он слишком уж буквально понял название фирменного блюда заведения — «поросенок с хреном». А может быть, именно из-за этого кухня старого Акакия пользовалась в Алатыре определенной популярностью у мужской части населения. Вечерами многие не отказывали себе в удовольствии пропустить чарочку-другую в обществе приличных людей или нелюдей. Правда, из последних сегодня присутствовали только прибывшие инкогнито черт и оборотень — остальные либо ушли добровольцами в действующую армию, либо сидели по домам, опасаясь редких попыток степняков забрасывать через стены зажигательные стрелы.

Глушата появился поздно утром и сразу поспешил за столик к оборотню, приветливо махавшему рукой. Перед Августом громоздилась груда костей, из которой сиротливо торчали недогрызенные ножки.

— Ты как насчет пожрать? Или дальних родственников в пищу не употребляешь? — Фон Эшевальд смахнул на пол объедки и благодушно кивнул на них местным собакам. Те вежливо покачали головами, но приближаться опасались — чувствовали мощный волчий дух. — Уважают, заразы. Где шлялся столько времени? Я чуть было с голоду лапы не протянул.