Николай Негодник
Шрифт:
— Бля, а нам чего делать?
— А у вас попадалово, ребята. Встряли вы конкретно. Чиста конкретна!
— Ты чего уши развесил? — Август вдруг решил сорвать злость на курьере. — Подслушиваешь?
— Никак нет! — Эльф вытянулся в струнку. — Жду дальнейших распоряжений.
— Каких?
— Любых. Или указаний.
— Указания ему подавай, — проворчал оборотень. — Лучше расскажи, на фига нам в Кьявск переться, под высокую руку его брать? Там что, своего князя нету? А то одичали мы тут без свежих новостей.
Эльф со всеми подробностями и с удовольствием прочел лекцию о политической обстановке, иногда малость привирая и переходя на представление в лицах:
— …А потом появился Хведор Лешаков, и Верховная Рада помре.
— Прибил бабенку? Да оно и правильно.
— Не-е-е, она сама померла. Князь-то наш попросил генерала стариной тряхнуть.
Август покачал головой:
— Жесток порой Николай Василич бывает, ох и жесток! Я с Лешаковым как-то в парилке был… Этот уж тряхнет, так тряхнет!
— Ты про что, воевода? — Цветочный эльф непонимающе пошевелил острыми ушами.
— Про старину.
— Не-е-е, не так было. Государь попросил его заплутать Верховную Раду в трех соснах да попугать немного, чтобы дорогу к княжескому шатру не нашла. Ну, вот и перестарался с пуганьем немного.
— Сильно князь ругался?
— Да не… простил в честь свадьбы да еще одной медалью наградил.
— Свадьбы???
— Ну да! — Почтальон хлопнул себя по лбу и принялся развязывать тесемки мешка. — Как же я забыл? Тут и угощение с княжеского стола!
Пока эльф доставал кажущиеся нескончаемыми подарки и рассказывал подробности бракосочетания и последующего за ним малого пира (большой обещался уже в Татинце), Годзилка ухватил самую объемистую флягу, открыл ее и с подозрением принюхался к содержимому.
— Эй, мелочь, а это чо за хрень налита?
— Типун тебе на язык, зверюга пресмыкающаяся! — почтальон возмущенно замахал руками, уронив одну из выставленных бутылок. — Это же яблочный компот — Великая Княгиня Яна собственноручно сварила на всю армию! Оцените, свиньи неблагодарные!
— Все сказал? — Глушата поплевал на кулак и многозначительно похлопал им по ладони. — А таперича проваливай на хер! Без сопливых разберемся, кого целовать!
— Вот это правильно, вот это по-нашему! — одобрил Август фон Эшевальд и проследил взглядом за причудливым полетом натыкающегося на стены цветочного эльфа. — Раскомандовались тут всякие уроды, пороха не нюхавшие. Хомячок, блин, офисный!
— Так его, — поддержал Годзилка. — Рогатый, доставай заначку.
Черт рассмеялся довольно и достал из-под стола здоровенный жбан с восковой печатью на горлышке и три серебряные с чернением чарки — две маленькие и одну побольше, полуведерную.
— Серебро? — удивился оборотень.
— А чо нам? Чай, не микробы. Ну чего, первую за здоровье молодых?
— Ага, под компотик! — согласился Горыныч. — Горько, чо!
— Горько! — подхватили Август с Глушатой. — И долгих лет им!
— И детишек много!
— И нам!
— Чего, детишек?
— Нам не хворать.
— Ага, горько!
Берег реки Лады
— Яночка, солнышко, ты не видела, куда я положил яблоко? Оно вот здесь, под подушкой лежало.
— Яблоко? Мелкое такое? Дорогой, ты не поверишь — я его в компот режу, а оно все никак не кончается. Просто волшебство какое-то.
— В компот?
— Ну да, его же на пиру вчера и выпили. А что?
— Так мне же его… сам… ешь, говорит… Господи…
Эпилог
Славельская область.
Гороховецкий полигон. 18 августа 2011 года
Полковник Федор Федорович Лешаницкий закрыл глаза и помотал головой. Снова открыл. Нет, слава богу, все в порядке. А то поначалу показалось, что двигающаяся мимо колонна состоит из деревянных танков с бревнами вместо пушек, а из многочисленных вырезанных в самых неожиданных местах люков выглядывают бородатые, загорелые до черноты рожи.
Нет, нормально все… Стоп, что значит нормально? А где князь? Какой еще князь? Обыкновенный — Великий. Что за…
Хведор Лешаков стоял около четырехколесной машины неизвестной конструкции и с легким недоумением разглядывал себя. Какая сволочь подменила тело? Да черт с ним, с телом… Где потом и кровью заслуженные генеральские погоны?
Славель. Гостиница «Шолокша»
Август фон Эшевальд с трудом оторвал от подушки гудящую, словно колокол, голову. Нельзя было так вчера… Поспать бы сейчас до обеда… Нет, в десять часов начинаются торжества, посвященные четырехсотлетию Славельского ополчения, и премьер-министру нужно присутствовать. Кому?! Это Александру Александровичу Тропинину нужно, а он, Август, здесь при чем?
Славельская область.
Военный аэродром «Суроватиха»
— Товарищ подполковник, товарищ подполковник…
— Чего там?
— Товарищ подполковник — беда! Экипаж заправщика в полном составе сошел с ума!
— Ты что городишь, лейтенант?
— Они передают, что вместо «Белого лебедя» конус подхвачен Змеем Горынычем.
— Бред! Он на Дальнем Востоке базируется.
— Настоящий змей, говорят, в чешуе и с когтями.
— А-а-а, — протянул подполковник с видимым облегчением. — Расслабься, лейтенант, сегодня ж День авиации. Но смотри у меня, чтобы к вечеру никаких розовых слоников!
Кремлин. Кабинет Президента
На столе уже долго верещал телефон с двуглавым орлом на черном корпусе. Наконец хозяин кабинета решился и поднял трубку:
— Да?
— Глушата, черт поганый, ты чем меня опоил? Какой на хрен из меня премьер!