Чтение онлайн

Де Мериа в испуге попятился.

Когда тело ребенка перестало дергаться, г-жа Сен-Стефан, чтобы не видеть широко раскрытых глаз Розы, накинула на нее простыню. На полотне тотчас же выступила кровь.

— Дело за вами. Нужно, чтобы труп исчез.

— Да разве я смогу унести его среди бела дня?

— И все-таки это надо сделать немедленно.

Мертвая девочка была еще опаснее, чем живая. Они продолжали ее бояться…

Эльмина повела графа в глубь сада и велела вырыть яму под деревьями. Белые от инея, они походили на вишни в цвету. На дно ямы насыпали негашеной извести (уроки майских дней не прошли даром). Но чтобы перенести сюда труп, нужно было дождаться ночи. Эльмина положила в карман ключ от комнаты, где лежала Роза, и, оставив Гектора в приемной, пошла узнать, что делается в классе.

Новая учительница, Бланш Марсель (на этот раз та самая Марсель, которую они ждали), приехала утром. Это был настоящий Роден [20] в юбке, с той разницей, что она заботилась исключительно о своих интересах, а не об интересах общества Иисуса. Этой особе не было никакого дела до того, что она могла обнаружить или заподозрить, лишь бы за ее молчание платили в соответствии с важностью ее открытий. Жадность ее не знала границ.

Госпожа Сен-Стефан застала в классе Софи Бродар. Она сидела в уголке, положив голову на руки. Увидев Эльмину, девочка побледнела.

— Не хочешь ли чего-нибудь, дитя мое? — спросила начальница.

— Нет, сударыня.

Софи не решалась сказать, что ей хочется вернуться к тетушке Николь. Эльмина продолжала, обращаясь к учительнице:

— У этой девочки иногда бывают галлюцинации; ее рассудку грозит опасность. — Затем она добавила шепотом: — Постарайтесь в ее же интересах расспросить поделикатнее, что ей мерещится; я смогу тогда лучше судить, в каком состоянии ее мозг.

Бланш Марсель была довольно проницательна; она сразу увидела, что Софи не похожа на страдающую галлюцинациями, и решила воспользоваться случаем, чтобы иметь в руках козырь против начальницы.

— Можете положиться на меня, сударыня, — заявила она, поджимая губы, и без того столь узкие и тонкие, что ее рот под острым длинным носом казался щелкой. Ее глаза, круглые, как у птицы, но лишенные привлекательной мягкости птичьих глаз, были поставлены очень близко друг к другу; жидкие волосы неопределенного цвета, похожие на перья, обрамляли ее лицо. Этот ястреб в образе девушки всегда был готов наброситься на жертву.

Сказав несколько слов девочкам, уже не таким сонным, как обычно, Эльмина вернулась в приемную, где ее ждал Гектор. Однако они недолго оставались вдвоем: им помешал посетитель, крайне для них нежелательный: это был врач из больницы св. Анны. Сообщники в ужасе переглянулись.

— Мое посещение, вероятно, удивляет вас, сударыня, — сказал доктор, — но, принимая во внимание интерес, с каким вы относились к Кларе Марсель, я надеюсь, что вы мне поможете.

Эльмина вытерла платком холодный пот со лба.

— В чем дело? — промямлила она.

— Прежде всего надо ее разыскать. Тут что-то нечисто, позвольте вам сказать прямо. Вспоминая слова, вырывавшиеся у нее в бреду, я все более и более прихожу к выводу, что она стала жертвой какого-то злодейского покушения. Вместо того чтобы скрывать от ее дяди, нужно все ему рассказать. Он ее воспитал, знает ее привычки, наклонности, характер, и его указания могли бы облегчить нам поиски. Это дело весьма меня заинтересовало. Давайте известим дядю и отыщем племянницу!

Эльмина уже чувствовала себя раздавленной под тяжестью улик. Психиатр и не думал в чем-нибудь ее подозревать; но, глядя на ее маленькую головку, в которой было что-то змеиное, на ее глаза, полные ужаса и смятения, он вторично спросил себя: «Неужели я сам одержим навязчивой идеей?» Тем не менее он продолжал:

— Я хочу предложить вам свои услуги и сделать все от меня зависящее для розысков Клары Марсель. Разрешите задать несколько вопросов; ваши ответы, может быть, укажут нам путь.

Госпожа Сен-Стефан пыталась хоть что-нибудь вымолвить, но у нее перехватило дыхание. Тут доктор увидел графа, которого раньше не заметил. Они поклонились друг другу.

Удивительное дело! Если у начальницы приюта было лицо вакханки, то этот господин напоминал сатира. Почему факты противоречили теориям старого психиатра? Имел ли он дело с исключением, или наука ошиблась?

Доктор день и ночь думал о Кларе, затерянной где-то в Париже, подвергающейся множеству опасностей, терзаемой страхом, который был вызван, как он полагал, не беспорядочным чтением, а чем-то другим.

— Какое впечатление произвела на вас эта девушка по приезде сюда? Она вам показалась спокойной или же расстроенной чем-нибудь?

— Она была, по-видимому, спокойна, — ответила Эльмина. Но, видя, что запутывается, быстро добавила: — Однако вскоре я обнаружила, что это натура экзальтированная.

— Не показалось ли вам, что она страшится каких-то воспоминаний?

— Нет.

— Значит, ее что-то напугало, когда она очутилась здесь. Она из захолустья и, вероятно, боязлива.

— Сударь, — прервала г-жа Сен-Стефан, — в моем приюте не происходит ничего такого, что могло бы ее напугать.

— Я это знаю, сударыня, но учтите, ведь дело идет о девушке, провинциалке…

Волнение Эльмины не ускользнуло от психиатра; он заметил, что расспросы ее раздражают. Это было довольно странно со стороны особы, принимающей в Кларе такое участие. Старик удивлялся все больше и больше.

— Простите мою назойливость, сударыня, но в интересах Клары Марсель мне бы хотелось побеседовать с врачом, услугами которого пользуется ваш приют. Мой коллега, без сомнения, подметил что-нибудь.

— Ничего, сударь, решительно ничего!

— Могу ли я его видеть? Как его фамилия?

Вопросы эти для Эльмины были тем более неприятны, что в действительности никакого врача, обслуживающего приют, не существовало.

— Я пришлю его к вам, — сказала она.

— Лучше я сам к нему заеду; только дайте мне его адрес.

Эта настойчивость бросала сообщников в дрожь.

— К сожалению, сударь, наш врач уехал на несколько дней, — сказала начальница приюта. — Как только он вернется, я поспешу направить его к вам, чтобы помочь найти нашу дорогую Клару.

Настаивать далее было бы неучтиво; психиатр простился с г-жой Сен-Стефан и с безмолвным свидетелем их разговора. Почтенная дама больше чем когда-либо приводила старого доктора в недоумение.