Чтение онлайн

– Да, господин.

Новообращенный вампир не может есть человеческую пищу, ему нужна только кровь, а значит, молодая госпожа осталась человеком.

…

Первый глоток крови был одуряюще сладким. И вкусным. И желанным настолько, что казалось, не испей она этой жидкости, то мгновенно сойдет с ума от жажды.

И прикоснувшись к ней губами, ощутив сахарный, чуть отдающий железом привкус на языке, Лина почувствовала, что мир вокруг расцветает буйными красками, до такой степени яркими и сочными, что они резали глаза. Вмиг все звуки обогатились сложнейшими обертонами, а контуры предметов стали изящными и тонкими.

Лина увидела едва заметную бабочку за окном, что присела на подоконник, нежную зелень листка березы, что касалась веткой решетки балкона, ощутила легкое дуновение ветерка, несущего в себе привкус ночной грозы, который слегка коснулся ее щеки.

И чувства.

Чувства Марка к ней. Его пьянящая чувственная страсть, трогательная нежность и одуряющая до безумия любовь. Сумасшедшие по своей силе эмоции, Лина погружалась в них с головой и казалось, что она вот-вот утонет в этих страстях.

Девушка испуганно подняла голову и посмотрела на понтифика. Такой силы чувства - это удивительно и страшно. Тот вытер пальцем кончик ее рта от крови и тихо сказал:

– А ты мне так долго не верила!

…

Мужчина был бесконечно нежен и очень внимателен.

Но он видел, что Лина принимала его нежность с трудом, внутренне содрогаясь от прикосновений мужчины. Девушка не могла расслабиться, она была сжата как пружина и в любой момент готова вырваться из его объятий.

– Лина, - он перестал целовать ее грудь, поднял голову и тихо позвал.

Девушка вытянула голову в сторону и зажмурилась.

– Лина, это ведь я, помнишь?
– прошептал он, беря ее голову в свои ладони и поворачивая к себе, - Ну же, посмотри на меня!

Девушка медленно раскрыла глаза. Она не могла, она просто не могла больше этого выносить. Как только Марк начинал ласкать ее, она снова раз за разом возвращалась в тот дом, к той кровати, где она была распята и к тому, что с ней творил Гюнтер.

– Марк, пожалуйста, не надо!
– тихо попросила она, - Пожалуйста!

Ему было больно это слышать, но он не собирался отступать.

– Лина, если я сейчас прекращу, то ты никогда от этого не излечишься!

Девушка мученически посмотрела на него.

– Ты помнишь, как нам было хорошо вместе?
– и, дождавшись ее ответного кивка, продолжил, - Вот и помни именно это! Потому что с тобой я! Именно я! Помнишь?

– Я боюсь!
– прошептала едва слышно девушка.

– Не бойся! Я никогда не сделаю тебе плохо, любовь моя! Просто доверься мне, хорошо! Попробуй!

Лина чуть помедлив, коротко кивнула еще раз.

– Ты меня любишь?

– Да, - тихо ответила она.

– И я люблю тебя, очень люблю! Доверься мне!

Лина заглянула в его глаза, серьезные, любящие, и сама обняла его за шею, перебарывая себя и отдавая свое тело в его руки.

…

Иван дернул за ручку, висящую на одном болте. Дверь открылась сразу же, и эмпат вошел в захламленную прихожую. Обои ободраны, повсюду валяются мусор, газеты и старые вещи. Потолок был весь черный и кое-где с него клочьями свисала паутина.

Притон, в котором эмпат перекантовывался последние три дня, был создан из обычной стандартной двушки, ее владелец, пропитой алкаш, валялся сейчас в дальней комнате в глухом алкогольном угаре.

На кухне же сидел один единственный постоялец этой неблагополучной квартиры и курил сигарету, мрачно разглядывая улицу за окном.

– Чмырь, привет. Выпить есть?
– спросил Иван, останавливаясь в дверях кухни.

Окинул ее взглядом и сморщился. Грязный пол, разваливающиеся шкафы, некоторые даже без дверок, куча немытой посуды в ржавой раковине. Он отвык за прошедший год от неприятных антуражей, но делать нечего, пока сгодиться и это.

– А, Меченый, - старый наркоман обернулся посмотреть, кто заявился, - Валил бы ты отсюда, пока есть на чём…

– Что так?
– Иван остановился, в недоумении глядя на мужчину.

Чмырь отвлекся от своей сигареты, за дымом которой очень внимательно наблюдал, и сплюнул на пол.

– Болт приходил. Говорит, ходят по хатам какие-то фраера, приглядываются к молодым с татуировками.

Иван похолодел. Неужели догадались? Но как? Гюнтер выдал?

Вампир с ним так и не связался. Иван пытался сам ему прозвониться, но тот заблокировал телефон. Неудивительно. После того, что он сделал, Иван бы и сам ушел в глубокое подполье лет на двадцать. Но эмпат был уверен, что лично его вина заключается лишь в несанкционированном воздействии на инициала.

Наркотик, переданный ему вампиром, давно закончился и парень, стремясь заглушить ломку, начал пробовать все возможные. Винт, крэк, метадон, он пробовал все сильнодействующие наркотики, но Гюнтер предупреждал, что ничего не поможет. В итоге Иван остановился на смеси крэка и героина, получая хотя бы на время передышку, заглушая в промежутках боль и тошноту большим количеством алкоголя. Его не спасал даже талант, наркотик, поначалу усиливший его, через несколько дней то ли заглушил дар полностью, то ли уничтожил. У Ивана не было сил даже на то, чтобы внушить окружающим уважение и доброту к себе.

Он понимал, что осталось ему недолго, и единственное, что могло его спасти - вампирская кровь. Но, как бы Иван ни любил жизнь и не хотел выбраться из наркотической ямы, возвращаться в клан эмпат не собирался. Это было бы форменным самоубийством.

Вдруг в дверь позвонили. Звонок был каким-то неприятным, тревожным.

– Откройте, полиция!

Иван внезапно запаниковал:

– Чмырь, не открывай! Там не полиция, точно говорю!

Наркоман лишь тоскливо посмотрел на эмпата и медленно побрел к двери.