Чтение онлайн

— Фигурировало ли в ее угрозах слово «смерть»?

— Пожалуй, да. Но мы не воспринимали это все всерьез. Я, по крайней мере, — уточнил я.

— А ваша жена?

— Боюсь, она — да. Старуха, как вам известно, умеет наводить страх. Но не думаю, чтобы она соображала, о чем говорит и что делает.

Дознание было отложено на две недели. Все обстоятельства свидетельствовали о том, что смерть Элли была несчастным случаем, но не хватало фактов, чтобы определить, чем именно она вызвана. Коронер отложил расследование, чтобы выслушать показания миссис Эстер Ли.

На следующий день после дознания я навестил майора Филпота. Сообщив ему, что в то утро некто, кого старик дорожник принял за миссис Эстер Ли, шел через лес, я спросил его:

— Как по-вашему, способна ли эта старуха совершить убийство? Вы ведь хорошо ее знаете.

— Не думаю, Майк, — ответил он — Чтобы совершить подобное преступление, нужно иметь серьезный повод, например, отомстить за нанесенный ущерб или обиду А что ей сделала Элли? Ничего.

— Да, мое предположение кажется невероятным, я знаю. Но почему она то и дело возникала словно из-под земли и донимала Элли угрозами, требуя, чтобы она уехала отсюда? Словно у нее была причина затаить злобу на Элли, но из-за чего? Она никогда раньше не видела Элли, ведь та приехала из другой страны… Между ними не было ничего общего…

— Знаю, знаю, — отозвался Филпот, — и тем не менее, Майк, меня не покидает чувство, что есть что-то такое, чего мы не знаем. Например, бывала ли ваша жена в Англии до вашей женитьбы? Быть может, какой-то отрезок жизни она провела в здешних местах?

— Нет, я уверен, что никогда. Но мне о многом трудно судить. Я, по правде говоря, так мало знаю про Элли. Понятия не имею, с кем она была знакома, где бывала. Мы ведь познакомились совсем недавно. — Боясь сказать лишнее, я замолчал, но потом все-таки продолжил:

— Знаете, как мы встретились? Ни за что не догадаетесь. — И вдруг я, сам не зная почему, расхохотался. Но тотчас взял себя в руки. Я чувствовал, что вот-вот впаду в истерику.

Я видел, что он терпеливо ждет, пока я приду в себя. Он, несомненно, был человек, деликатный.

— Мы встретились здесь, на Цыганском подворье, — сказал я. — Я прочел объявление о продаже «Тауэрса» и пошел по дороге, ведущей на вершину холма, потому что мне хотелось посмотреть, что представляет собой это поместье Вот как я впервые ее увидел. Она стояла под деревом Я ее напугал — или скорей она меня напугала. Во всяком случае, именно с этого все и началось. А потом мы приехали жить сюда, в это проклятое Богом и людьми место.

— Вы уже тогда чувствовали, что вас здесь ждет беда?

— Нет. Да… По правде говоря, не знаю. Я никогда в этом даже себе не признавался. Не хотел признаться. А вот Элли, по-моему, с самого начала боялась жить здесь. — И не очень уверенно добавил:

— По-моему, кто-то умышленно старался ее напугать.

— Что вы хотите этим сказать? — довольно резко спросил он. — Кто хотел ее напугать?

— Может быть, эта цыганка. Она искала встреч с Элли, чтобы внушить ей, что это место принесет ей несчастье. Убеждала ее уехать.

— Почему же вы сразу не сказали мне об этом? — сердито спросил он. — Я бы поговорил с Эстер. Велел бы ей попридержать язык.

— Но зачем она это делала? — допытывался я. — Что ею двигало?

— Подобно многим людям, — ответил Филпот, — она любит напускать на себя важность. Вот и пристает ко всем: одним пророчит беду, другим — прямо-таки рай земной. Короче, любит изобразить из себя настоящую гадалку.

— А что, если ей за это заплатили? — предположил я — Мне сказали, что к деньгам у нее слабость.

— Да, к деньгам она очень неравнодушна. А кто вас навел на эту мысль?

— Сержант Кин, — ответил я. — Сам я до такого никогда бы не додумался.

— Понятно… И все-таки я не могу поверить, — он в сомнении покачал головой, — что она умышленно старалась напугать вашу жену до такой степени — довести ее до того, что случилось…

— Может, она и не предполагала, что все.., так вот кончится. Возможно, она чем-то напугала лошадь, — сказал я. — Ну не знаю.., выпустила шутиху или взмахнула чем-то ярким… Порой мне кажется, что она затаила обиду на Элли, но почему? Понятия не имею.

— Ну какая у нее может быть обида на вашу Жену?

— А это место никогда ей не принадлежало? — спросил я. — Земля то есть.

— Нет. Цыган, правда, несколько раз прогоняли оттуда. Их всегда гонят, но не думаю, что они всю жизнь пребывают в обиде на новых владельцев земли.

— Да, едва ли… И тем не менее меня все время гложет мысль, что мы здорово кому-то помешали.

— Но чем? Чем конкретно?

Я стал рассуждать вслух:

— Возможно, это может показаться слишком надуманным… Но предположим, сержант Кин прав: ей действительно кто-то заплатил, чтобы она донимала нас своими гнусными предсказаниями. Чего же этот некто добивался? Чтобы мы оба убрались отсюда? Изводила она главным образом Элли. Это понятно: женщину запугать куда легче. Рассчитывали, что я в свою очередь начну за нее волноваться, и в конце концов мы отсюда сбежим. Если мои рассуждения верны, то этот некто хочет, чтобы земля снова поступила в продажу. Потому что сам жаждет заполучить нашу землю.

— Что ж, ваше предположение вполне логично, — отозвался Филпот, — только я не могу понять, кому и зачем так понадобилась эта земля?

— Может, кто-то обнаружил там полезные ископаемые, о которых никто и не подозревает?

— Едва ли. — Он энергично покачал головой.

— Или тут где-то клад? Я понимаю, это звучит глупо, но кто знает: вдруг здесь спрятали деньги после ограбления большого банка.

Филпот снова покачал головой, но уже менее энергично.

— Мы ничего не поймем, — продолжал я, — пока не выясним, кто прячется за спиной миссис Ли. Может, у Элли есть какой-то неведомый нам враг?

— И что же, вы кого-то подозреваете?

— Да нет. Она же здесь никого раньше не знала. В этом я твердо уверен. — Я встал. — Спасибо, что выслушали меня.

— Жаль, что ничем не сумел вам помочь. Выйдя за дверь, я сунул руку в карман и нащупал твердый округлый бочок. Затем, все-таки решившись, повернулся и снова вошел в гостиную.

— Мне хотелось бы вам кое-что показать. Вообще-то я нес это сержанту Кину, чтобы услышать его мнение, — добавил я и вынул из кармана камень, завернутый в измятый кусок бумаги, на котором печатными буквами было кое-что написано.