Шрифт:
В этой австрийской клинике была старая традиция: когда наступал смертельный час, больному приносили бутылку шампанского. И врач самолично подносил умирающему бокал.
Он знал об этом. И хотя сам был врач и понимал, что дни его сочтены, дверь в палату все не открывалась и не открывалась. Но в это хмурое утро вошла сестра.
– Что, уже? – спросил он.
Появившейся вслед за сестрой врач, поставил на поднос открытую уже бутылку.
– На посошок! – сказал он помолчав.
Антон Павлович взял бокал, отхлебнул маленькими глотками.
– Давно я не пил шампанского! – сказал он.
Чтобы никого не видеть и остаться в одиночестве, отвернулся к стене. Закрыл глаза.
«Так умер Антон Павлович Чехов….»
… Олег закрыл книгу. За окном заканчивалась ночь. Заканчивалось и его ночное дежурство.
Скоро начнут просыпаться от беспокойного ночного сна, от спасательного забытья больные его онкологического отделения.
–Красиво умер. – подумал Олег о Чехове. – Впрочем, – поправил он себя, – красивой смерти не бывает.
Сколько он за свою практику видел, смерть всегда была страшной!
Первый раз он смерть видел еще задолго до медицинского института, когда по просьбе мамы приносил продукты её давней подруге, умиравшей от рака.
Комната в её сталинской квартире с высокими потолками была залита солнечным светом, сквозь распахнутые форточки доносились крики играющей во дворе ребятни. И сразу после того, когда он поставил принесенное на тумбочку, она поманила его пальцем.
– Если бы ты знал, Олежек, – прохрипела она, – как мне не хочется умирать! – А было ей далеко за восемьдесят!
… Уже давно Олегу смерть представлялось чем-то обыденным. Все умирают рано или поздно. Он даже не думал, что и сам когда-то умрет. Сегодня в одной из палат умирал Иван Николаевич.
Конец ознакомительного фрагмента.