Чтение онлайн

Солд кивнул в знак согласия сходить в село.

– Солд, а тебя кто зашивал, я утром твою рану, когда ты дрова рубил видел, случайно не вон тот недомаг, - дед ткнул пальцем в Лекама, - Прости, забыл что ты выгорел, хотя в этом видна рука богов, сколько ты магией, разнес по округе. Трактир в Орлином спалил, мост помню волной снес.

– Мост скажешь тоже, две жердины через ручей.

– А мой сарай?

Лекам замолчал.

– Так, кто шил? Он?

Солд кивнул.

– Я ночью шил, Софья светила, а он при смерти был, опять же светлые на хвосте, - оправдывался Лекам.

– Я и вижу, как барана заштопал. Убрать не смогу, но за десятину подправлю. Всё равно твоему лекарю, дней тридцать надо каналы править.

– Мы вроде всего на десятину собирались остаться?
– отец поперхнулся вином деда.

– Да ради богов, и будет твоему младшему, этот недо... лекарь, зрение магическое год открывать, а я как раз за три десятины его раскрою, опять же живность ваша подрастет.

– Щенков, можно и оставить, они у тебя в большей сохранности будут.

– Не-е-е, у них привязка к младшему, он им сейчас за место матери. Уйдёт дальше чем на день пути, плохо ему будет.

– Это как?
– я заинтересовался.

– А на тебя, метка как на мамку поставлена, хасаны ведь магические звери, колдовать по серьезному не могут, но вот глаза отвести, заблудить кого в лесу, растерять жертву на время, вполне способны. У них даже "искра" есть. Вот их отец видимо, когда ты пообещал их найти, и ткнул на твой разум метку. Плетением вроде не назовешь, снять их магию тяжело, так как не знаешь за какой конец тянуть, похожа на магию остроухих. Да и у тебя на голове и так два плетения сидит, я пока ты на бревне балансировал, рассмотрел. Так что сейчас и не разберешься, где какое. А метка сильная, видно добровольно принял, или пообещал чего, круга два продержится. Ты ведь сейчас чувствуешь, когда они чего боятся, или голодные?

Я кивнул, вспомнив тоску, когда я их искал, и беспокойство когда они испугались.

– Вот отойдёшь на день пути, может на два, и связь с ними теряться начнёт, тебе на голову метка так надавит, что солнце в глазах померкнет.

– Одно плетение для развития, мне в академии поставили, а второе?

– Что-то спрятано, судя по яркости, одновременно с плетением на память ткнули, и запитано от каналов жизни, я не силён в менталистике, думаю, для лечения часть памяти блокировали. Так что Рамос, жить тебе у меня три десятины, а лучше четыре, задумаете в холодный сезон остаться, ткнём землянку. И от всех врагов потеряетесь. Сейчас ваша компания у каждого стражника на уме.

– Я подумаю.

– Подумай, и про остальных подумай, в холодный сезон, ехать куда-то к гномам. С вас там за жильё три шкуры сдерут. Денег на покупки дать?

– Не надо, есть.

– Ну, гляди.

После обеда, отец с Солдом уехали в село, лошадей взяли попроще, чтобы не привлекать внимание. Дед им дал по медному амулету,- чтобы обратно смогли доехать, не заплутали, и по деревянной щепке - чтоб люди не запоминали их лица. Причём последние сделал, за две меры, ножом, на коленке. Когда активировал, Малик, стоявший рядом со мной, охнул: "Это же, сколько силы он за раз выплеснул! И даже не поморщился!

Вернулся вечером Солд один. На вопросы уклончиво отвечал, мол Рамос придёт утром. Когда понял, что дело может дойти и до мечей, рассказал, что отец остался у дочери портнихи, велел не говорить. Дед хитро улыбался, думаю, что знал, как всё закончится.

Солд, привёз здоровенный куль с вещами, и мешок с продуктами. Если продукты не очень заинтересовали, то куль растерюшили сразу, сильно поизносились. Больших изысков не было, всем было по паре простых деревенских брюк на завязках и паре таких же простых рубашек. Венцом разбора вещей, был визг Софьи, ей перепало, аж три деревенских платья, и простенькие сапожки, её уже развалились.

На ужин Софья вышла в платье, изначально оно было ей большевато, но она подогнала его за полчасти. Я заворожено смотрел на неё, как-то не обращал раньше внимания, что она, очень миленькая. Сразу всплыли воспоминания, Нейла. И вспомнился Алехар с его правдой.

– Ты чего?
– дед уловил моё настроение.

– Так, взгрустнулось.

Я молча отужинал, разговор за столом был, но вялотекущий, да я и не слушал, погрузившись в себя. После ужина нашёл Аравина, сделать не стал, одел узду и шагом прокатился по лесу. Вернулся через полчасти, когда уже темнело. У ворот стоял Савлентий.

– Чего похмурел.

– Так вспомнил кое-что, пройдёт.

– Чего, или кого?

– Да какая разница? Мелочи это.

– Можно сказать, вся наша жизнь мелочь, пролетит, и не заметишь, а можно, что вся жизнь состоит из мелочей.

– Может и так, но некоторые вещи, лучше считать незначительными.

– Лучше, или проще?

– И так, и так.

Утром Савлентий, накормив нас завтраком, попросил каждого об услуге. Остроухого, Солда и Малька, попросил покосить сена для коровы.

– А где она?
– спросил Малик.

– Так, как и ваши лошади, пасётся.

Он собрал им три литовки, узелок с едой и кувшин кваса, крикнул Кассу. И сказал, чтоб ехали за ней, она покажет покос.

Меня, Храма и Лекама попросил выкопать яму, двенадцать на двенадцать локтей, и шесть локтей в глубину.

– Погреб мне нужен, молоко, сметану, грибочки хранить.

– На войско что ли, заготавливать собрался, - поворчал Лекам, но за лопату взялся.

Софью поставил на кухню.

– Мужики вечером голодные будут, надо хлеба напечь, пирогов настряпать.

Отец появился к обеду.

– Ну, что как?
– дед встречал его на крыльце.

– Хорошо, Майна привет передаёт. А ты что, на медведя яму решил вырыть?

– Это чтоб от безделья не маялись. А ты пойдём, поговорим.

Савлентий завёл Ровного в свою комнату. Выставил на стол бутылку настойки, две чарки и остатки мяса. Налил, молча сел, Рамос сел напротив. Молча выпили. Дед налил ещё дважды. Дважды выпили.